Слава Всевышнему, документы, бумажник с небольшой суммой

Слава Всевышнему, документы, бумажник с небольшой суммой наличными и кредитными карточками, а также напоминальник оказались в карманах брюк. Видимо, переложил автоматически, когда потрошил пиджак на предмет “жучков”. Оказавшиеся весьма славными парнями, “дорожники”, воспылавшие огромным уважением к Александру сразу же после придирчивого изучения его “корочек”, не только охотно согласились прервать заслуженный отдых у реки и подбросить его на своем авто до ближайшего солидного населенного пункта, которым оказался уездный Златоуст, но и щедро поделились одеждой, выделив из своих запасов форменную куртку дорожной полиции, видимо, запасную. Обуви, к сожалению, запасной не нашлось, а разувать гостеприимных хозяев было както неблагородно.

Уже когда он сидел в автомобиле, на мягкой коже заднего сиденья, его пронзила мысль, что, останься случайно документы в кармане пиджака, и трястись бы ему сейчас не в удобном, хотя и отдававшем казенщиной салоне, а в тесной клетушке позади, отделенной от мест для “чистых” пассажиров частой металлической сеткой.

Ребята всю дорогу непосредственно, попровинциальному, изумлялись, как такой высокопоставленный государственный чиновник мог оказаться мало того что на богом забытом Урале, но и чуть ли не в самом глухом и необитаемом из его уголков. Вид ротмистра, до крайности непрезентабельный, видимо, в силу природной тактичности уральцев не обсуждался. Пришлось напустить туману, что еще больше подняло Александра в глазах простодушных провинциалов. Для них Бежецкий выполнял секретное задание, данное чуть ли не Самим... Завидев высокую стелу с символом города – крылатым конем, обозначавшую городскую черту, Бежецкий попросил его высадить, но парни и слушать не желали, отвезя прямиком к лучшему в городе, по их словам, магазину готовой одежды “Готовое платье гна Шоврозе из Парижа” купца первой гильдии Мешочникова, а старший из них, прапорщик Примаченко, приходившийся упомянутому купчине двоюродным племянником, даже проводил имевшего неприглядный вид ротмистра внутрь, чтобы его ктонибудь, случаем, не обидел. Александр опасался, что весьма скромного запаса наличных, имевшихся у него при себе, не хватит, чтобы полностью обновить гардероб, а кредитные карточки здесь, в провинции, у него вряд ли примут (а что,

подобные случаи бывали и в СанктПетербурге), но все обошлось благополучно. Ротмистр, сунув свое тряпье в любезно предложенный фирменный пакет, быстро переоделся в новый костюм, отличавшийся от старого только тем, что тот всетаки был родом действительно из Парижа. Хотя, несмотря ни на что, и товары, и обслуживание клиентов здесь были на высоте.

Инспектора оказались настолько любезны, что отвезли Александра к лучшей в городе гостинице (ротмистр начал серьезно подозревать, что и владелец отеля чейнибудь родственник), где они и расстались. Справедливо решив, что ребята обидятся, если столичный гость начнет совать им деньги или звать распить бутылку “настоящей мадеры” местного разлива, Александр крепко пожал полицейским руки и, тщательно записав их имена и номера нагрудных блях, протянул каждому по своей визитной карточке (правда, слегка подпорченной водой), попросив запросто заходить, если окажутся какимнибудь ветром в столице. Координаты парней он записал потому, что, хотя сам и не терпел ничьей протекции, никогда не упускал случая помочь хорошему человеку. А возможности у него всетаки какиеникакие имелись...

Лихо козырнув на прощание, довольные неожиданным приключением “дорожники” укатили восвояси, не забыв забрать запасную форменную куртку, а ротмистр, теперь вполне респектабельный джентльмен, чинно вошел в гостеприимно распахнутые швейцаром, представительным как посол одноименной альпийской страны, двери “Отеля Амбассадор”.

Снять номер, тем более люкс, тем более приплюсовав солидные чаевые пронырливому портье, для столь импозантного господина не составило большого труда, тем более что кредитные карты столичного “Петрокоммерца” здесь пользовались большим уважением. Одно это обстоятельство заставляло причислить данный отель к числу цивилизованных мест. Поднявшись на лифте (!) в сопровождении мальчикакоридорного весьма средних лет на третий этаж и убедившись, что временное пристанище вполне удовлетворительно (естественно, только по сравнению с недавно приютившей его гостеприимной пещерой), Александр первым делом заказал в номер солидный ужин. Ужин, конечно, больше напоминал плотный обед, так как “самообновляемый” хариус переварился давнымдавно, а после него в желудке не побывало и маковой росинки. Покончив с чревоугодием, ротмистр принял горячую ванну, переоделся в пижаму и завалился в мягкую постель, имея твердое желание обдумать сложившуюся ситуацию. Однако последние дни так вымотали Бежецкого физически и духовно, что он уснул, едва коснувшись подушки

головой.