После импровизированной прессконференции

После импровизированной прессконференции, на которой он с трудом и весьма односложно смог промямлить ответы только на несколько вопросов, посольские, репортеры и вельможи наконец разъехались восвояси, а Александра, наотрез отказавшегося переехать в особняк посольства, наконецто оставили в покое, он никак не мог прийти в себя еще несколько часов. Новоиспеченный великий князь СаксенХильдбургхаузенский, сжав голову ладонями, повалился в кресло и просидел так, прокручивая в мыслях весь только что состоявшийся спектакль (иного определения пышному действу он подобрать не мог), до самой темноты. Пытавшуюся войти с верноподданническими излияниями Клару так и вышибло наружу разъяренным, совсем не великокняжеским рыком. Бежецкий не отвечал на телефонные звонки, не обращал внимания на бодро пикавший после каждого полученного сообщения электронной почты компьютер, тупо следил, как рывками выползает из факса нескончаемый белый свиток... Только поздним вечером Александр наконец начал немного соображать. Вот это финт! Никогда не мечтал стать графом и царским офицером, но стал. Кто же мог подумать, что всего несколько дней спустя придется примерять на себя корону, по весу равную королевской, то есть подняться почти на одну ступеньку с самим Государем Императором Всероссийским! Пусть владения его и занимают не пятую часть суши, а подданных далеко не четыреста пятьдесят с копейками миллионов, но какова карьера, господа!

Александр случайно задел чтото холодное на груди и испуганно отдернул руку. Да это же звезда ордена Пурпурного Орла – высшая регалия великого княжества СаксенХильдбургхаузенского! Бежецкий неуклюже, как портупею, через голову стянул орденскую ленту и поднес звезду к пробивающемуся изза неплотно задернутой шторы свету уличного фонаря. Вот это произведение ювелирного искусства! Диаметром поболее чайного блюдца, сплошь усыпанное разного размера – от горошины до макового зерна – замысловато ограненными бриллиантами, весящее не менее полукилограмма, надо думать, не латуни, как на советских побрякушках. В центре звезды разевал хищный клюв грозный темнокрасный орел, увенчанный короной. Интересно: настоящие бриллианты или стекляшки? Настоящие, наверное: кто своего правителя, пусть и свежеиспеченного, будет дурить – не Россияс! Хотя в таких вещах Александр совершенно не

разбирался, хотелось думать именно так.
Почемуто стараясь не звякнуть, Бежецкий осторожно опустил

высокую регалию на полированную поверхность стола и аккуратно, как парашют, сложил приятно скользящую в пальцах шелковую ленту. Да, таких наград ротмистр, не говоря уже о майоре Бежецком, никогда в жизни не получил бы. Александр вспомнил награды своего близнеца, аккуратно уложенные в полированную коробку, кажется из красного дерева, с золотым гербом графов Бежецких на крышке: золотой всадник в окружении разной геральдической мишуры. Красный вычурный, с орлами, крест Святого Станислава с мечами, крест Святой Анны с мечами и бантом, белозолотой Георгиевский крестик, какойто иностранный, замысловатой формы, несколько знаков, медалей... Положить, что ли, и эту тарелку туда же? Нет, наверняка не влезет.

Александр прошелся по комнате не зажигая света, оторвал длиннющий факсовский свиток, бездумно его просмотрел, не читая – только спотыкаясь взглядом о гербы, титулы и витиеватые подписи...

Вдруг в дверь суетливо постучали, и дрожащий голос дворецкого зачастил:

– Ваше превосходительство... Ваше сияте... ваше высочество!... К вашему великокняжескому высочеству дворцовый фельдъегерь! Прикажете принять?

– Проси!

Двери тут же распахнулись, и, оттерев слугу в сторону, в покои венценосной особы строевым шагом, держа сверкающую каску с высоким плюмажем на сгибе локтя, стремительно вошел молодцеватый офицер. Впечатав подбородок в шитый золотом воротник с двумя гвардейскими “шпалами”, поручик протянул Бежецкому плотный пакет с алыми сургучными печатями.

– Личная его императорского величества депеша для его высочества великого князя СаксенХильдбургхаузенского! – Фельдъегерь лихо справился с труднопроизносимым порусски (да, думается, и понемецки) новым титулом Бежецкого, что говорило о его великолепной выучке.

Александр подрагивающими от волнения руками сломал печати, и из белого конверта выпал плотный, производящий впечатление даже на беглый взгляд лист бумаги, увенчанный грозным императорским орлом.

“...сим приглашаем Брата Нашего Александра Первого, великого князя СаксенХильдбургхаузенского, герцога Альбертонского, графа Девэрского и Айзенштадтского, барона Балленбергского, владетеля Левенберга, Урса, СенГерлена и прочая, и прочая, и прочая отужинать в Нашем Гатчинском

дворце сего года июня двадцать седьмого дня...”
Внизу стояла четкая размашистая собственноручная подпись (об этом

говорили мелкие брызги чернил): “Николай”.