Дурачась, как ребенок, он поднес руку ко рту, изображая, будто ест, и пригласил нас отведать освященной пищи. Мы проследовали в специальный зал для принятия прасада, и я напомнил своему провожатому, что мне не терпится услышать обещанный рассказ о его гуру. Он начал говорить: «Родом я из гималайской деревни по соседству с Нандиталом. С самого детства я полюбил Махараджи». Мы сели рядами на полу. Разносчик поставил перед нами тарелки из листьев и черпаками стал накладывать в них одно за другим замечательные блюда. Мой провожатый был одет в застегнутую на пуговицы до самого низа белую рубаху и такого же цвета штаны. Его черные, вьющиеся волосы были аккуратно расчесаны и умащены маслом. Прочитав короткую молитву, он стал рассказывать о своем учителе: «Наш Махараджи — сиддха-пуруша, человек, достигший совершенства. Мне лично доводилось быть свидетелем того, что ему ведомы прошлое, настоящее и будущее. Он всегда знает, где я нахожусь и чем занят». Он отхлебнул из глиняной чашки ласси, прохл