1. Из «Марбурга» нам что-нибудь…
В тот день всю тебя, от гребёнок до ног,
Как трагик в провинции драму Шекспирову,
Носил я с собою и знал назубок,
Шатался по городу и репетировал.
Б. Л. Пастернак. Марбург (1916).
2. Поэт сравнивает себя, или лирического героя, с провинциальным трагиком, который к любой шекспировской драме готов относиться как к драгоценности. Таково де и отношение поэта к своей возлюбленной. Но сравнение поэта с провинциальным актёром идёт не по сходному их обличью, а по образу действий. Действия поэта такие же, как у актёра трагического амплуа. И что же мы в этих обстоятельствах образа действия сравнительно замечаем?
(1) «В тот день всю тебя, от гребёнок до ног […] носил я с собою».
Это вполне приемлемо, образ возлюбленной заполняет сознание поэта и он носит её с собой.
(2) «В тот день всю тебя, от гребёнок до ног […] носил я с собою и знал назубок».
Да он на неё налюбоваться не может! Так каждой чёрточкой она ему дорога, так любима… Но он знает её назубок?.. Уже несообразность выученной пьесы и живой женщины. Сравнение излишне анатомично и физиологично, хотя для пьесы и вполне приемлемо, текст которой от зубов отскакивает, актёр не тяготится, вспоминая его. Для пьесы, но не для женщины!
(3) «В тот день всю тебя, от гребёнок до ног […] носил я с собою и знал назубок, шатался по городу и репетировал».
Что-что делал? Репетировал? Repeat, please! Репетировать можно пьесу, выступление перед народным собранием или в суде. Да мало ли что можно репетировать. У кого-то даже часы с репетицией, кукушка ежечасно проговаривает протекшее время... Но возлюбленная! Возлюбленную ты как репетировал? И что, ей понравилось?
3. Что-то не так в этом поэтическом царстве!.. И примеры именно поэтически щедрой немощи Б. Л. Пастернака именно в этом стихотворении легко умножить, не нужно думать, что поэт только в повсеместно знаемом и зачитанном до обессмысленных восторгов четверостишии сплоховал. Вот, пожалуйста.
3.1.
«Шагни, и ещё раз», — твердил мне инстинкт,
И вёл меня мудро, как старый схоластик,
Чрез девственный, непроходимый тростник
Нагретых деревьев, сирени и страсти.
«Непроходимый тростник» — это реалистическая несообразность, появившаяся здесь лишь потому, что поэту нужна была хотя бы неполная рифма на «инстинкт». Смею заметить, что тростник-то уж всегда проходим! Гораздо хуже то, что страсти, сирень и нагретые деревья Б. Л. Пастернак позволяет себе считать непроходимым тростником. Поэт определённо заговаривается, кидается напропалую кукруыниксить, пытается заговорить звуками употребляемых им слов себя и своих слушателей.
3.2.
Одних это всё ослепляло. Другим —
Той тьмою казалось, что глаз хоть выколи.
Копались цыплята в кустах георгин,
Сверчки и стрекозы, как часики, тикали.
Цыплята здесь ни при чём. Они приведены для созвучия словосочетаний «всё ослепляло» и «копались цыплята». Поэтому и пришлось чистый маленький Марбург представить по-деревенски: с курами, навозом, цветниками...
3.3.
Желтел, облака пожирая, песок.
Предгрозье играло бровями кустарника.
И небо спекалось, упав на кусок
Кровоостанавливающей арники.
Облака могут на горизонте соединяться с песком, ежели местность песчаная. Поэтому поэтически вполне возможно песку пожирать облака. Вот только где столько песку поэт сыскал в Марбурге? И почему песок, пожирая облака, желтел? Это облака его так красили? Или органы внутренней секреции начинали от обжорства песчаного персонажа действовать не по уставу?
О бровях кустарника умолчу, выражу лишь сожаление, что они не брежневские. Тогда марбургский кустарник был бы более узнаваем и любим советскими людьми.
А вот то, что «небо спекалось, упав на кусок кровоостанавливающей арники», нужно всё же отметить особо. У поэта видно желание яркого образа, оно, как пот, проступает на лбу, в паху и в подмышках его поэтической сущности. В отличие от желтоватого песка, арника ярко-жёлтая, так что небо, ещё не пожранное песком, логично спекалось на арнике. Но арника — цветок, назвать её куском может лишь совсем никчёмная нерусь, которой в общем-то плевать на русский язык, даже если «песок» и «цветок» рифмуются в нём точно так же, как и «песок — кусок». Пока нерусь поёт и самовыражается, ей плевать, плевать и плевать. Так она самозабвенна и вдохновенно-неуправляема. Указание же на целебные свойства арники не только нарушают поэтический размер, но и не требуются развитием поэтического сюжета: в фактической действительности отказ богатой еврейки ничем покамест не проявившему себя еврею не сопровождался в Марбурге ничьим кровопролитем реальным; да и поэтически сюжет нигде не сочится кровью отказника.
3.4.
О, нити любви! Улови, перейми.
Но как ты громаден, обезьяний,
Когда над надмирными жизни дверьми,
Как равный, читаешь своё описанье!
Во второй строке по размеру явно требуется ещё один слог. Предлагаю конъектуру:
«Но как ты громаден, зад обезьяний».
«Своё описание над надмирными жизни дверьми» как-либо комментировать мне скучно, тем паче — впадать в модернизацию с Аушвицем и надписью над его «дверьми». Тысяча девятьсот шестнадцатый год — не тысяча девятьсот сорок пятый.
3.5.
Когда-то под рыцарским этим гнездом
Чума полыхала. А нынешний жуел —
Насупленный лязг и полёт поездов
Из жарко, как ульи, курящихся дупел.
А тут во второй строке в последнем слове явно пропущена буква. Это не мешает многочисленным почитателям Б. Л. Пастернака «сохранять подлинник в неприкосновенности» и читать бессмысленное «жуел» вместо осмысленного «жупел».
Если «полёт поездов» ещё как-то поэтически уместен, то про их «насупленный лязг» предлагаю скорбно помолчать из простого сочувствия к убогому поэтическому уму. Да, бывают и такие. Не спорьте, бывают!
4. Поэт за последующие сорок четыре года своей жизни так и не удосужился привести текст своего стихотворения в божеский вид. Выходит, ему это было не нужно? Он не считал, что там что-либо требует правки или не считал стихотворение в целом сколь-либо значимым эпизодом своей поэтической биографии? Пусть так. Но после примеров такого небрежения человека к основному занятию своей жизни без сопровождения сардонического смеха читать вот такие заботливо-любовные характеристики целостного облика поэта невозможно:
«По примеру родителей, добившихся высоких профессиональных успехов неустанным трудом, Пастернак стремился во всём «дойти до самой сути, в работе, в поисках пути». В. Ф. Асмус отмечал, что «ничто не было так чуждо Пастернаку, как совершенство наполовину»».
https://ru.wikipedia.org/wiki/Пастернак,_Борис_Леонидович
Ай да Асмус, ай да сукин сын! Ты неправ, Фердинандыч. Несовершенство на три четверти если не на четыре пятых было Б. Л. Пастернаку присуще и совсем, совсем не чуждо. А о совершенстве в связи с Бориской — забудь. Просто забудь! И помни: «Arbeit macht frei». Там всё по Ф. Энгельсу сказано: трудись из обезьяны в человека.
Отметим, что цитата в этой характеристике вовремя и уместно оборвана. Полное же четверостишие звучит так.
Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.
«Хочется дойти до самой сути» и «дошёл до самой сути» — очевидно, совершенно разные состояния поэтического организма с его покамест ненатруженными и уже натруженными ногами. Как, получив прощального пинка, дошёл поэт до сути в сердечной смуте тысяча девятьсот двенадцатого года, записав поэтическую версию событий только в тысяча девятьсот шестнадцатом году, выведя смуту на чистую воду к полноте ясности, мы уже знаем.
Я вздрагивал. Я загорался и гас.
Я трясся. Я сделал сейчас предложенье, —
Но поздно, я сдрейфил, и вот мне — отказ.
Как жаль её слез! Я святого блаженней.
Это, в полном контрасте с Вяч. Ив. Ивановым, «всплески грязной пены над бледностью морей». Смутное и нелепое, всё что накопило взбудораженное сознание, всё выбрасывается наружу.
Если первые две строки реалистичны и осмысленны, но всего лишь описательны, то третья заставляет задуматься, не сделал ли поэт предложение лишь мысленно, лишь в воображении... Ведь он сдрейфил или не сдрейфил? Сделал предложение и всё-таки сдрейфил? И получил отказ? Мысленный или реальный? Как, как не сдрейфить в сём паскудном случае? Решиться взять девушку силой? По-рыцарски? Как крепость?
Четвёртая строка свидетельствует или об исключительной чувствительности возлюбленной, никогда впрочем не теряющей из виду свой еврейский гешефт, или о чудовищном напоре соискателя, который вот же довёл девушку до слёз. Но почему же тебе жаль её слёз, ежели ты, Мурзилка, святого блаженней? Самовлюблённо переживаешь свою хотя бы и отрицательную значимость? Или освободился от тяготившей тебя неизвестности её видов на тебя?
Нелепо и смутно всё в этой голове, только клочья грязной пены и видны на поверхности сознания.
5. Недостаток мастерства — медицинский факт в диагностике поэтической важности Б. Л. Пастернака в рассмотренном, с обширными включениями контекста, четверостишии: поэт утверждает, что он свою возлюбленную, а не образ или текст о ней, носил с собою, знал назубок и репетировал. Это, конечно, возможно риторически, когда мысль о человеке, чувство о человеке, вещь человека отождествляются с самим человеком и тогда имеет место что-то вроде литературного фетишизма.
Например, когда дом отождествляется с домашним очагом, этот риторический приём отождествления называется синекдоха. Но риторика лишь описывает теоретически данную ей эмпирически реальность языка и речи, а не даёт надёжных рецептов составления изящных текстов на заданную тему. Иначе любой, прочитавший хороший учебник риторики и уяснивший его мудрость, автоматически становился бы прекрасным поэтом или великим писателем. Только бы чернила не кончились!
В таком отождествлении, сравнении или метафоре, всегда надо помнить, что они работают на обе стороны. (1) То есть не только говорят о том, что к пьесе можно относиться, как к возлюбленной, ценя её и бесконечно думая о ней, но и (2) возлюбленную можно носить с собой, знать назубок и репетировать, как пьесу. Поэтому выбирать желательно стороны равного достоинства и чести. А у нашего поэта не так. И пусть бы поэт, не подумавши о возлюбленной, так любя пьесу, так о пьесе выразился. Но поэтически безобразное проступает сквозь поэтическую ткань и сочится именно тогда, когда поэт не пьесу отождествляет с возлюбленной, а возлюбленную с пьесой и начинает относиться к ней, как к пьесе.
Что-то подобное можно заметить в объявлениях при продаже щенков «свежего помёта». «Продаётся щенок мальтийской болонки. Подросшая, 2 месяца. Привитая. Девочка». Казалось бы, сколько умильной симпатии хозяев в том, что они называют своего щенка девочкой. И, однако, «девочку» тем не менее выставляют на продажу и даже публикуют объявление об этой «продаже девочки». Однако, обратите внимание на другую сторону. Каково всем девочкам, когда их отождествляют с подросшими привитыми суками, выставленными на продажу, пусть бы и суками мальтийской болонки.
Очевидно, здесь, как и в некоторых других местах этого не по глубокому уму прославленного стихотворения, поэт не выдерживает напора образности и его поэтическое воображение даёт трещину. Присвоив в выбранном сравнении действия актёра поэту, автор не справляется с данным риторическим приёмом и захватывает лишнее, то, чего захватывать не следовало бы.
6. Вот тебе, бабушка, и Марбург, и Тарту, и Юрьев день! А также чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия Троцкого.
Прощения прошу. Лазарь Израилевич Бродский здесь лишний. И так всё сладко. А до Льва Давидовича Троцкого ещё почти целый год...
2019.11.19.