Хоть бы сыграли что-нибудь. - А.Жданов. Сериал о симфонии Шостаковича затрагивает очень драматичную и трагическую страницу Отечественной войны, правдивое освещение которой имеет значение не только для школьников. Естественно, художественное освещение темы блокады в кино предполагает большое число сценарных условностей. Увы, это нередко меняет видение Истории "в угоду" режиссерскому замыслу и желанию "игры" на экране. Только ради большей зрелищности создатели привнесли в сериал ведущую линию сотрудника НКВД, вымышленный характер которой я рассмотрел в статье "Карл Элиасберг и сюжет с НКВД". Есть и другие натяжки в целом успешного кино, трогающего за живое. Для изучения художественной и документальной правды я предлагаю провести "аудит" сериала в хронологической последовательности.
Итак, самый конец первой серии. Элиасберг (актёр Алексей Гуськов), еле живой, в одиночестве встречает новый год. Ему приносят телеграмму Шостаковича от 31.12.1941 о том, что композитор закончил написание 7-й симфонии. Зритель делает вывод, что #Шостакович настраивает на её исполнение своего близкого коллегу, чуть ли не "кореша". Это отчасти верно, поскольку в студенчестве Элиасберг и Шостаковича были однокашниками и дружили. Однако о причинах, почему Шостаковича мог не спешить сообщать приятелю юности о творческих успехах, пойдёт речь в другом очерке. Речь идёт не только о трудностях связи с Ленинградом
Действительно, симфония №7 была закончена композитором в Куйбышеве 27 декабря 1941 года. Но едва ли Дмитрий Шостакович давал о том телеграмму дирижеру оркестра Радиокомитета, хотя хронологически вроде всё верно. Как именно в начале 1942г. узнали в Ленинграде о завершении симфонии, мы не знаем.
Карл Элиасберг встретил с супругой новый 1942-й год. Дирижер писал: "Жили мы все на казарменном положении в Радиокомитете, потому что при таких бытовых условиях находиться у себя дома не было никакого проку.." Никакое НКВД Надежду Бронникову (в кино Наталья Рогожкина) не задерживало, но состояние всё равно было печальное. В своем дневнике ( "Человек из оркестра" ) скрипач оркестра Радиокомитета Лев Маргулис (1910-1975) отмечает 18 декабря 1941г. - "А сколько опухших у нас в Радио. Жена Элиасберга, парикмахер и много других." Положение ужасное. "Холод ужасающий. На репетиции у меня буквально отняло правую руку." О проведении репетиции оркестра Маргулис вспоминает последний раз в записи на 30 декабря 1941.
Последнее выступление оркестра по Радио - для Швеции состоялось 27 декабря 1941г. Планируемый концерт англо-американских композиторов (Бёрд, Блох, Лимберт, Бриссон, Эльгар, Скотт) для эфира уже не был подготовлен.
Маргулис делает перерыв в записях 1-3 января. Но он сообщает, что "1-го числа играл по рекомендации Аркина шефский концерт по приглашению (певицы) Шестаковой в госпитале." Мне трудно представить себе, что прямая трансляция из холодной студии 1 января отрывков из оперы "Снегурочка" с участием хора Радиокомитета обошлась совсем без музыкантов оркестра, в чьем репертуаре была эта опера Римского-Корсакова. Новогоднее представление стало трагическим. В тот же вечер 1 января солист И.А.Лапшенков (царь Берендей) скончался от истощения. Будучи певцом, я отчетливо понимаю, что это геройская смерть человека вследствие исполнения задания. Имени-отчества его мы не знаем.
Запись Маргулиса 4 января 1942г. "Оркестр, очевидно, перестанет работать. Это решила дирекция (радиокомитета), т[ак] к[ак] очень многие опухли и еле двигаются." Многие умирали. Кто мог двигаться, еще играл на шефских концертах, где музыкантов подкармливали. Также продолжались дежурства в составе МПВО (местной противоздушной обороны), хотя налеты немецкой авиации той зимой существенно сократились (до весны).
На 17 января 1942, как сообщает Маргулис, на радио была назначена репетиция с певцом Нечаевым. И.А. Нечаев (1900-1963) исполнял народные песни на радио под баян в воскресные вечера. Как прошла его репетиция с филармонистами той страшной зимой, неизвестно.
Карл Элиасберг: "Мы с женой продержались до середины января..В январе месяце тогдашний председатель Радиокомитета Виктор Антонович Ходоренко увидел, что мы с женой еле таскаем ноги. Он нам достал две путевки в "Асторию"... 5 февраля 1942г. меня и мою жену пианистку Н.Бронникову - отвезли на саночках (с Васильевского острова или Радиокомитета?) в гостиницу Асторию, где был организован стационар для тяжело больных дистрофией."
Об этом стационаре Маргулис вспоминает в записи ещё 14 января "Дело в том, что отправляется от Радиокомитета 10 чел[овек] в так наз[ываемый] "дом отдыха", наиболее истощенные, и в их числе Прокофьев и Рубанчик." Отправились в стационар оба музыканта 17 января 1942г. Заявление на выделение мест Элиасбергу и его жене в числе других кандидатов Радиокомитет отправил 17 января 1942г. Но прибывают супруги в Асторию только 5 февраля 1942 (если дата указана Карлом Ивановичем верно).
В начале 2 серии показывается, как председатель Управления по делам искусств Ленинграда Борис Загурский (1901-1968, играет актер Валерий Дьяченко) и инспектор оркестра, скрипач Александр Романович Рейснер (Сергей Барковский) приходят на квартиру Элиасберга, находят её хозяина еле живого и тащат больного в стационар.
Инспектора оркестра, скрипача звали на самом деле Александр Романович Прессер (1899 г.р.) Поменяли сценаристы Александру Романовичу фамилию для того, чтобы он еще исполнял заодно роль ассистента дирижера (заместителя), которым являлся скрипач Семен Аркадьевич Аркин (1908-1987). И Прессер, и Аркин были первыми помощниками Элиасберга. Прессер содействовал по организационной части, Аркин - по музыкальной, иногда дирижировал.
Именно Прессер по идее должен был помогать транспортировке Элиасберга в больницу, а вот Загурского на квартире Элиасберга, скорее всего, той зимой не было, поскольку он демобилизовался из армии только в начале весны. Посещения Элиасберга Загурским на дому нет ни в воспоминаниях Загурского, ни Элиасберга. Да #Элиасберг и особо теплых чувств не питает к Борису Ивановичу, что видно и в кино. Поэтому следующая сцена визита Загурского в больницу к Элиасбергу полностью придумана и более того видоизменяет подлинную историю постановки симфонии в Ленинграде.
Загурский в фильме говорит: "Карл Ильич, из Москвы пришло распоряжение, приказ исполнить седьмую симфонию Шостаковича."
Причём здесь Москва? Вот как рассказывает об этой встрече сам Элиасберг. Последний самым подробным образом описывает в стенограмме заседания комиссии музыковедения и музыкальной критики в 1975г. личность музыковеда Загурского, занявшего когда-то прочное партийное положение в Петроградской консерватории. Передаю только основное.
"Однако в начале марта ко мне в комнату, где мы лежали с женой, вошел человек с наставленным воротником и с фонарем "летучая мышь" в руках. Отрекомендовался: он - скрипач Фесечко. - Я к Вам от Бориса Ивановича Загурского (это был начальник Управления Искусств). Он спрашивает, в состоянии ли Вы прийти повидаться.
Я ответил, что если мне будет оказана физическая помощь при спуске с седьмого этажа и обратно - подъем на 7-ой этаж, то я, пожалуй, с этой задачей справлюсь. - Хорошо, ответил Фесечко. - Мы вам эту помощь окажем...
При нашем появлении на койке, поставленной впритык к столу, лежала фигура, укрытая с головой. Холод был собачий. Фигура встрепенулась, села на постели. Это был Борис Иванович Загурский, (лежащий в жестокой цинге, контуженный (3.11.1941), только что демобилизованный (в марте 1942) из Красной армии - из других воспоминаний Элиасберга).
Мы не поздоровались друг с другом, он долго на меня смотрел и потом сказал:- Ишь ты, какой стал. Кормить тебя, брат, надо, ой, как кормить. Ну, вот, работать надо начинать.
Я, признаться, посмотрел на него как сумасшедшего. Он этот взгляд перехватил. - Ты на меня так не смотри - я ещё из ума не выжил. Есть указание городского Комитета партии - надо начинать играть, надо начинать во что бы то ни стало. Это нужно армии, это нужно Ленинградскому фронту, это нужно городу, это нужно нам и, наконец, это нужно немцу.
Это мне понравилось больше всего!"
Мы видим из этих воспоминаний, что Москва не давала распоряжение играть симфонию Шостаковича. Идея сыграть симфонию, написанную (первые 2 части) Шостаковичем в Ленинграде и о нём, смотри ниже, пришла в голову самим ленинградцам - музыкантам и работникам Радио.
Газета Известия 13 февраля 1942г. опубликовала статью Д.Шостаковича "Моя седьмая". Статью завершали слова "Моя мечта, чтобы #седьмая симфония в недалеком будущем была исполнена в Ленинграде, в родном моем городе, который вдохновил меня на ее создание. Я посвящаю мое самое любимое произведение героическим защитникам Ленинграда, Красной Армии, нашей победе."
Но статья статьей, а музыка имеет свою чудодейственную силу. Ленинградцы ждали выхода симфонии, их души и сердца, откликнулись на мечту композитора, когда музыка прозвучала в Куйбышеве. Из книги А.И.Рубашкина "Голос Ленинграда": "А в те же дни, задолго до первых репетиций Оркестра (Радиокомитета), работники Радиокомитета узнали, что в Куйбышеве состоялось (5 марта 1942г.) премьера исполнения Седьмой Симфонии Шостаковича. И тут возникла фантастическая идея: А что если.. Ведь симфония наша, ленинградская. Ведь и зачиналась она в Ленинграде, и Шостакович говорил о ней у нас. Многие работники Радиокомитета говорили мне, что первым об этом сказал (худрук Радиокомитета) Яков Бабушкин (1913-1944): А что если попробовать нам?" Председатель Радиокомитета Виктор Ходоренко со своей стороны указывал, что ему первым эту идею подсказал композитор Чулаки..
Тем не менее не идея (или приказ) играть симфонию Шостаковича стала решающей для возрождения оркестра Радиокомитета. Зимой 1941/1942 музыкальное вещание было практически прекращено, были периоды, когда радио гнетуще молчало, нечем было заполнять эфир. Дело в том, что в июле 1941г. основные фонды тонфильмов (звукозаписей на кинопленке) Радиокомитета и кинокартин Ленфильма были вывезены для хранения в Пушкин, где попали в руки немцев. Звукозапись в то время было сложным делом, восстановить фонды было трудно.
А моральный дух ленинградцев и воинов требовалось поддержать. Известно, что восстановить музыку просили у Радиокомитета моряки-балтийцы.. Просьбой моряков просьбой, но ведь музыкальное вещание было прекращено из-за голода. Поэтому решающим здесь оказалось указание Бабушкину от секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), члена военного совета Ленинградского фронта А. А. Жданова: "Что это вы эдакое уныние разводите? Хоть бы сыграли что-нибудь." Отмашка на Музыку была дана, как мы видим, горкомом, а не из Москвы, хотя #Андрей Жданов являлся и секретарем ЦК партии.
Подборку очерков по военным фильмам на моем канале смотрите здесь. Смотрите обзоры по историческим фактам в фильмах на Друг Истории
Подборку по блокаде Ленинграда см. на Друг Истории здесь
Познавательна ли статья? Чтобы поддержать автора, ставьте пожалуйста лайки и подписывайтесь на канал анализа и Истории. Признателен за поддержку
Олег Душин, журнал №61 Друг Истории, анонсы публикаций - Tелеграмм канал Друг Истории.