У преподавателя глаза на лоб полезли, когда я вышла из ступора и бросилась вон, пока не натворила дел. Вслед полетели разрозненные смешки и я поймала торжествующий взгляд Алисы, она чрезвычайно довольна собой и я еле-еле прошлась по грани, была буквально в одном вдохе от того, чтобы не отплатить ей немедленно.
начало рассказа: "Мне не стыдно" (17) ... (назад к 16)
Вернуться на урок я не могла, это понятно. Никаких гарантий, что я не разнесу там всё до последнего камня. Точнее — её, возомнившую о себе домашнюю девочку, привыкшую верховодить глупыми детишками. Попытка отвлечься и уговорить себя, что это всего лишь никчемное соперничество за какого-то там парня, и так стоила чудовищных усилий, но потом до меня дошло — они заодно. Данила помог ей придумать, как побольнее зацепить жалкую выскочку — это я о себе, конечно же. Господи, да у них комплексов больше, чем у меня.
Они заодно. Это уже слишком, и я обнаружила, что стою напротив главного входа и жадно глотаю прохладный воздух, но не могу надышаться, так пусто внутри.
Только скрежет тормозов и чей-то далёкий вскрик заставили меня оторваться от стремительно разрастающейся дыры в сердце — капот внушительной чёрной машины остановился в сантиметре или двух от левой ноги, а расширенные от ужаса глаза водителя обещали бурный поток бессвязных извинений, а это уж точно последнее, что хотелось бы слушать.
Зеваки уже собирались из ниоткуда, так что я ловко обогнула другой автомобиль, чтобы исчезнуть, но не тут-то было. А он быстрый — выскочил, крепко ухватил за локоть и развернул к себе. Это высокий мужчина в костюме и с впечатляюще самоуверенным выражением на лице, наверняка по утрам репетирует перед зеркалом. И за часы кучу денег отвалил, таким положено. Будет предлагать откупиться. Мне стало так скучно, что я сделала ещё одну неудачную попытку вырваться, но он вкрадчиво начал:
— Вы же Татьяна, верно? Меня зовут Растов Александр, я папа Данилы. Вы учитесь вместе.
— Так, спокойно, я цела и невредима. Можно, я пойду? — чудом голос не похож на писк, но я абсолютно выбита из колеи. Данила напоминает отца, но не такой жёсткий и холёный. С его отцом я каждой клеточкой чувствую, что шмотки на мне из самых дешёвых, а причёски нет вовсе, так, что попало на голове. Зачем я пригладила волосы? Это же нелепо и не поможет.
— Наверное, я покажусь вам странным, но я сегодня увидел те фото в интернете… с вашим участием, и хотел бы обсудить это в более подходящей обстановке. Как насчёт позднего завтрака? — он чуть отступил, открыл пассажирскую дверь и обезоруживающе улыбнулся.
— Что за дичь? Вы что, любитель девочек? — упёрла руки в бока и всё-таки жду, что будет дальше.
— Вы так похожи на Лиду. Практически её копия.
Растов не дал упасть, хотя ноги подвели впервые в жизни. Он бережно усадил меня в машину и сунул под нос минеральную воду, пока я хлопала ресницами и пыталась выдавить хоть что-то членораздельное.
— Вы знали мою маму? — уже целое предложение.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Очень давно. Когда увидел фото, сразу заметил сходство.
— А как вы вообще их углядели? Так плотно подсматриваете за сыном в интернете? Иногда я радуюсь, что у меня нет предков. Отстой.
— Мне прислали ссылку. Честно говоря, я испугался, что ты подумаешь, что здесь как-то замешан Данила.
— Если я так подумаю, значит, у меня есть основания. А вы тут в роли доброго папочки? Не хотите поподробнее рассказать про мою маму или вы просто зубы заговариваете? Если что, мне чихать, Данила это или нет.
— Я не буду лезть в ваши отношения, разумеется, — Растов холодно бросал слова, но я вижу отблеск сильных переживаний.
— Ну и ладушки. Так я пошла? — как будто способна оставить человека, знакомого с мамой. Наживка уже глубоко внутри и все это понимают.
— Предлагаю сделку. Мы с вами встретимся через полтора часа и как следует всё обсудим. Покажу фотографию вашей матери. Хотите?
— Что взамен? — машинально подтянула колени к подбородку и точно испачкала обувью прекрасное кожаное сиденье, но я уже опасалась предстоящей торговли и защищала себя, как в детстве. Растов из тех, кто умеет заключать сделки, и мне трудно посмотреть в его проницательные глаза и не выдать себя. Он почувствует, что должен бежать сломя голову, а я упущу шанс.