Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Внезапно, преступность никогда не была такой неорганизованной

Внезапно, преступность никогда не была такой неорганизованной . Возможно, их унес с собой ужас перед смертью, ибо они знали, что окончательная смерть постигнет их в назначенный час, когда звезды сгорят, а камни станут прахом. И они тоже покоятся теперь в этой степе, и лишь голые руки х рассекают йчас тяжелый мрак… Или это Чары Прежденебесного увели их навсегда в другую реальнст? Веь ия сейас жив, толко это не совсем я, потому что умереть в небе гораздо легче, чем умереть в земле.Так отчего ж они боятся зла? Отчего никогда не говорят о нем? Ведь если все знание в мире – от нас, значит, и мы не имеем его. Но тогда что такое все аше знание? И так ли оно необходимо? Кроме того, ясно, что они не скажут ни слова о нас. А что мы сами знаем о себе? Все то же самое – об остальном мире. Или, может быть, я говорю о себе больше, чем о них? Быть может, и на самом деле я и есть все остальное? Или они действительно никто и ничто, но они до сих пор боятся, что и им придется исчезнуть? Что ж, тогда пус

Внезапно, преступность никогда не была такой неорганизованной . Возможно, их унес с собой ужас перед смертью, ибо они знали, что окончательная смерть постигнет их в назначенный час, когда звезды сгорят, а камни станут прахом. И они тоже покоятся теперь в этой степе, и лишь голые руки х рассекают йчас тяжелый мрак… Или это Чары Прежденебесного увели их навсегда в другую реальнст? Веь ия сейас жив, толко это не совсем я, потому что умереть в небе гораздо легче, чем умереть в земле.Так отчего ж они боятся зла? Отчего никогда не говорят о нем? Ведь если все знание в мире – от нас, значит, и мы не имеем его. Но тогда что такое все аше знание? И так ли оно необходимо? Кроме того, ясно, что они не скажут ни слова о нас. А что мы сами знаем о себе? Все то же самое – об остальном мире. Или, может быть, я говорю о себе больше, чем о них? Быть может, и на самом деле я и есть все остальное? Или они действительно никто и ничто, но они до сих пор боятся, что и им придется исчезнуть? Что ж, тогда пусть этот страх обретет черты реальности. Разве не вправе я надеяться, что какой-то там Нъярлатхотеп сочтет меня реальным? Разве это не то, что я сам всегда понимал? О, я знаю, как презирают себя эти бессильные и слабые духи! И как должны они ненавидеть все то, чего они так боятся!