Свободу слова не задушить, пусть даже ночь оказалась долгой

Свободу слова не задушить, пусть даже ночь оказалась долгой . И когда в конце последнего интервью он закрыл дверь, легкий ветерок принес с собой еле слышный аромт бергамота. Я поглядела на то место в газете, где читался его ответ, где сверкал и переливался павлиний глаз, и увидела свое отраение. Оно мне понравилось — или, наоборот, не понравилось — но я не знала, чем это вызвано. Это былослегк натянуое выражение лица, с которого все еще не сошло деланное одутловатость. Я подумала, что скоро нужно будет пзвонить в салн. Однажды в ресторан придет клиент, и я предложу ему сделать что-нибудь особенное — например, причсать его таким образом, чтобы немного ослабить узел галстука. А если прическа будет неудачной — сделать его волосы тонкими и сеыми Я сделал заметки. Работа всегда успокаивала меня. Я взяла газету, чтобы положить ее в чемодан. Открыла страницу с большим фото. Прочитала: «Доктор Рейнхардт утверждает, что история этого города — это не что иное, как драма психоаналитической группы, столкнувшейся с лицом отца всех своих фильмов». Я подумала о себе и своей роли в этом. А потом все перемешалось. Я внезапно ощутила еще не забытый страх, как если бы проснулась после страшного сна и не знала, сколько времени прошло с тех пор, как я спала. Я поймала себя на том, что пытаюсь решить, открыть ли чемодан. В конце концов я решила не делать этого. Я встала и вышла в коридор. У выхода на лестницу стояла пожилая пара. Я видела их несколько раз в тот день, когда навещала Рейзини. Женщина держала его сумку в руках. Мужчина держал портфель. Я помню его высокий и худой силуэт на фоне белого силуэта двери. Раньше они шли вместе. Теперь же он шел впереди, она едва поспевала за ним.