Звук клавиш печатной машинки попахивает безумием

Звук клавиш печатной машинки попахивает безумием , и некоторые строчки этого беумия ложатся на читательские души. Я знаю, что редактор не хочет, чтобы такие вирши появились в печати, и думает, что может чем-то облегчить мои страдания, подсунув мне взамен други советы, давно сформулированные другими. Такм образом, нас возникла традиция — вспоминать обо мне со словами «да уж», и этот прием применяем уже двно. Ми бышие читательницы, именно они склоняют меня к размышлениям о романе, посвященном высшей математке — той самой, о которойя так много писал в России. Они, конечно, не подозревают, что этим могут испортить мне настроение. Моя любовь к мелово графике — другая. на совсем несерьезная. Я больше люблю живопись, хотя там есть не только художественне приемы. Что касается портретов, то у них есть своя эстетика. Вот в моем случае произошла просто ошибка. Я пыталя научить свое сердце любить красоту, а получилось наоборот. Но это были бы обычные трудности человеческого бытия. Я ведь не влюблялся с первого взгляда. Но вот что я запомнил очень ясно — так это мой последний разговор с Мейером. После того как его не стало, я все время думал о нем. Было очень тяжело. И меня очень трогало, как он говорил. Точно так же я мог бы говорить о самом себе. Он был чем-то похож на меня, хотя это и странно. Мы думали в одно время. И в нем даже что-то оставалось от меня. Конечно, тот же опыт, который он проходил, давался мне с трудом, и он давался мне с трудом самому, и с другими был совершенно другим. Но с этой точки зрения он был лучше. И у нас было что-то общее. Например, такое. во-первых, мир он рассматривал только через разные цветные очки. Он не верил в другие миры.