Пока фанатки Хюррем и Ибрагима ломают копья, в яростных попытках доказать, кто же был настоящим исчадием ада Османской империи времен правления Сулеймана Великолепного, Айше Хафса-султан не привлекая всеобщего внимания, кушает потихоньку лукум в своих покоях, верша между делом человеческие судьбы. Железная выдержка и тщательно проработанный образ мудрой, постоянно пекущейся о благе ближних, матери всея Империи, давал Валиде неограниченные возможности в достижении амбициозной цели быть соправительницей Сулеймана Великолепного. Все так бы и было, не появись в гареме Хюррем.
Всем привет! Я — Марина, у нас с мужем разные вкусы в кино, поэтому мне часто приходится в одиночестве смотреть мой любимый сериал "Великолепный век". Своими мыслями я делюсь в этом блоге. Добро пожаловать!
Айше Хафса-султан — поистине страшная женщина. Ибрагим по сравнению с Валиде — желторотый неоперившийся птенец, Хюррем — просто скандальная девчонка старшей группы детского сада. Даже Сулейман, несмотря на весь свой недюжий ум, тягаться с мамой в умении манипулировать любимыми людьми не мог. Султан в принципе с мамой старался не конфронтовать, понимая, что шансов на победу у него нет. Как мудрый военный стратег, он просто избегал открытых сражений с превосходящим его по силам противником.
Как всем известно, сериал снят по мотивам исторических событий. Но, хотя сценаристы весьма вольно их переосмыслили в своей работе, ряд ключевых фактов показан с достоверностью. Отталкиваясь от них, и был создан удивительный мир "Великолепного века", персонажи которого глубоко психологичны. Так, например, султан Сулейман действительно был единственным претендентом на трон после своего отца Селима Грозного, а Айше Хафса-султан, дочь крымского хана, была при нем Валиде. Именно эту версию представили в сериале, и оставим историкам их споры относительно того, была ли мать Сулеймана действительно знатного рода. По сериалу — была.
Итого, исходные данные Валиде: родилась и выросла в аристократической семье, была любимой дочерью родителей, вышла замуж по любви (условно говоря, но во всяком случае не против своей воли) и была счастлива в браке. Для женщины 16 века неплохое положение дел.
Вот ее монолог:
Я — Айше Хафса Султан....
Дочь Крымского Хана Менгли Гирея. Я появилась на свет в его дворце зимой 1479 года. В тот год зима была настолько суровая,что Черное Море покрылось льдом. Моей матери сказали,что я не доживу до весны. Мама ночи напролет поднимала за меня молитвы и кутала в дорогие меха.
"Слава Аллаху!" — Говорила она. — "Моя дочь встретила весну!"
В 1494 году,когда мне исполнилось 15 лет,отец решил осчастливить меня. И я взошла на корабль в порту Керчь. Невестой сошла я в порту Трабзон,где нас встречал весь Османский флот. Целых 26 лет мы с Султаном Селимом прожили в браке, устроенным для нас моим отцом и падишахом Баязид-Ханом. Ни один год прожили мы в Трабзоне во дворце шехзаде. Там я прижала к груди своего первенца Сулеймана.
Потом она говорит о трудностях с детьми, из которых до взрослого возраста дожили только четыре дочери и старший сын, шехзаде Сулейман. Хафсе пришлось приложить немало усилий, чтобы не лишиться единственного оставшегося в живых сына. И — стать Валиде.
Конечно, никто не станет утверждать, что все усилия по сохранению жизни шехзаде, Айше Хафса прилагала лишь для того, чтобы получить высокий статус. Но исключать это просто смешно. Хафса была дочерью хана, ее стремление к власти абсолютно естественно. Тем более, что препятствий в виде других наследников на пути к престолу у Сулеймана не было. Очевидно, дочь Гирея в какой-то момент поставила цель не просто стать Валиде, но и получать от этого максимально возможные дивиденды.
Даже не так. Привыкшая ко всему лучшему в этой жизни и искреннее считающая себя избранной, Хафса всегда в первую очередь пеклась о... своем благополучии и комфорте. В этом стремлении она не пожалела даже собственных детей, с детства манипулируя ими и навязывая установки, которые позволят держать их в узде и во взрослом возрасте. Особенно старалась Айше Хафса в отношении будущего султана.
Не стоит обольщаться нежностью отношений молодого Сулеймана с маман. Он, конечно, ходил к ней каждое утро, испрашивая благословение на мудрое правление империей, а маменька утверждала, что молит о нем Всевышнего (как ехидно замечал мой муж, Топкапы не дворец, а монастырь какой-то, где все только и делали, что возносили молитвы друг о друге. Непонятно только, когда они успевали это делать). Но молитвы не мешали Валиде вертеть сыном, а ему — виртуозно уворачиваться от этих попыток.
Поначалу Валиде делала это изящно и почти не привлекая внимание зрителей. Тем паче, что она постоянно и громко заявляла о том, что не преследует никаких личных целей — только благо династии, только нерушимость традиций! Если Валиде оказывалась в ситуации, которая не позволяла ей лично скандировать свои "альтруистические" лозунги, их подхватывали верные амбассадоры: Дайе, Гюльфем, Махидевран и, конечно, Хатидже. (При этом две первые дамы понимали, что и для чего делают, а вот две вторые точно нет).
Валиде, как и любая авторитарная мать, воспитывала Сулеймана так, чтобы ей было удобно им управлять. Но в жилах падишаха текла и кровь его отца, султана Селима, которого не просто так прозвали Грозным. Хафса понимала, что сын будет взрослеть, мужать, отдаляться от нее. Одних лозунгов могло не хватить в какой-то момент. И Махидевран нужна была ей, чтобы с одной стороны, делать Сулеймана мягче и податливее, с другой — всегда иметь дополнительный канал информации. Контролировать, короче говоря.
О том, чьей Розой на самом деле была Махидевран.
И, конечно, Валиде быстро разглядела его "нездоровую" страсть к русской рабыне. Весеннюю Розу она затыкала, просто чтобы та не делала глупостей и не путалась под ногами. Валиде на самом деле была больше Махидевран заинтересована в том, чтобы образумить сына. И убрать с дороги Хюррем. Слишком много усилий она приложила, чтобы сделать Сулеймана удобным для себя. "Одна растила, другая откусила" — классика жанра в отношении свекрови и невестки, актуальная и для султанской семьи. Только ставки там были гораздо выше. И Хафса начинает операцию против Хюррем под кодовым названием "для своего твоего блага стараюсь". Ради счастья сына, разумеется!
Сулейман больше не желает, чтобы мама решала, с кем ему хальветиться, выбрал Хюррем, говорите? А ведь она такая невоспитанная, бросьте-ка ее в темницу, а то вдруг она султану нахамит, как сегодня на празднике! Сын продолжает упрямиться, даже в четверг мамину Розу не хочет? Ай-яй-яй, молодой да глупый, не знает, от чего отказывается! Мустафа должен расти в полной семье! Ну, уйдет в поход выдадим, славянку замуж! С глаз долой — из сердца вон, мама знает, как лучше! Хюррем беременная? Ну с паршивой овцы хоть шерсти клок, это ребенок великих Османов... О, яду ей подсыпали? Как, не сработало? Значит, не яд это был, а просто сливки несвежие!.. И вообще, не тебе одной десерт готовили, не съела бы Сулеймана порцию, и живот не заболел бы! Никаких манер, обжора рогатинская!
Причем в этой истории со сливками Валиде и осознала всю серьезность ситуации, когда своими ушами услышала, как Сулейман пророчески называют русскую наложницу своей госпожой.
Но тут можно только подивиться выдержке и уверенности Валиде в себе: несмотря на очевидность доказательств, что в десерте был яд, она продолжает настаивать, что "просто кто-то слишком много ест"! Тут уже не выдержал султан, на глазах которого чуть не погибла его любимая да еще и беременная женщина, и жестко обрубил Валиде. Впрочем, они оба понимали, кто, вероятнее всего, стоит за отравлением. При этом Валиде спасала не только Махидевран: ей самой эта выходка "любимой" невестки могла стать очень дорого.
После этой истории, Валиде сбавила обороты и приложила максимум усилий, чтобы сделать свою свою неприязнь к Хюррем максимально незаметной. Она даже начала снисходительно улыбаться Хюррем, принимать ее в своих покоях и не препятствовала русской рабыне ощущать себя придатком династии. Как и в случае с чувствами Хатидже к Ибрагиму, Валиде решила дать Сулейману наиграться в любовь с Хюррем.
Как Валиде помогла зятю пойти налево
Кроме того, бои без правил пришлось отложить до поры по техническим причинам: Хюррем с короткими перерывами рожала шехзаде (в стройные ряды которых затесалась по случайности луноликая Михримах), а Хафсе поддала жару Хатидже, связавшаяся с рабом из Парги.
Впрочем Валиде хватки не теряла, что можно четко увидеть, например, в эпизоде полуденного хальвета султана с Садыкой-Викторией: на правах главы гарема Валиде могла отправить любую наложницу, но выбрала вхожую в свои покои покорную (на вид) Садыку, которая, в случае везения стала бы Весенней Розой № 2.
Болезная Хатидже, ее несуразный брак с Ибрагимом и трагедия с первым ребенком доставили немало хлопот Валиде. Занятая младшей дочерью, она отпустила вожжи и была не в курсе, что у Сулеймана появился новый "политический" интерес: принцесса Изабелла. Но Валиде беспокоили не женщины султана, а тот факт, что ее влияние на сына упало на недопустимо низкую отметку. А выяснила она это, когда на правах матери, попыталась отговорить Сулеймана отправлять Ибрагима подавлять очередное восстание. Разумеется, Хафса пеклась не о зяте, а о недавно родившей Хатидже. Получив отказ в весьма резкой форме, она прибегает к самой интенсивной манипулятивной технике.
"Ты не мой сын! — говорит Валиде султану. — Разве таким я тебя воспитывала! У моего сына есть совесть. Ты весь в отца!"
И султан, как мальчишка, оправдывается перед мамой: "Я повелитель! Я, что, должен в управлении государством подстраиваться под женские истерики?"
Но Валиде уходит, не удостоив его ответа. Она знает, что сказала достаточно, чтобы совестливому Сулейману было над чем порефлексировать. Даже если профит в виде оставшегося у юбки Хатидже Ибрагима не будет получен, по крайней мере, Валиде удастся измерить на какую длину поводка она отпустила сына (и остался ли он, этот поводок).
Так и вышло. После неприятного разговора, султан приходит в покои мамы мирится, демонстрируя преданность ее, Валиде, заветам. И мама понимает, что не все потеряно, а значит, борьбу с Хюррем за влияние на падишаха можно продолжить. Тем более, что на горизонте появилась несчастная одинокая принцесса Изабелла, которой Валиде сделает предложение о поддержке, от которого та, не будь дурой, не сможет отказаться. Ясно же, что Хюррем попытается стереть испанку в порошок! А добрая Валиде с лозунгом: "Спасем принцессу из лап русской рабыни"! возьмет ее под свое крылышко. А там и под себя подомнет, и снова будет вертеть сыном через новую удобную фаворитку...
Но поскольку Хюррем не питала иллюзий относительно расположения Валиде к своей особе и понимала, что без любви Сулеймана она в гареме не жилец, пошла в лобовую и объявила свекрови войну. Рано или поздно ей все равно пришлось бы это сделать, потому что Валиде уступать свою власть над сыном не собиралась, а управлять им она могла бы только через других фавориток, что для ревнивой Хюррем было смерти подобно! Убрав Валиде из жизни Сулеймана, Хюррем автоматически лишила бы своих потенциальных соперниц мощнейшей поддержки в лице ненавидящей ее свекрови.
Плюс, избавившись от "мамы", Хюррем автоматически стала бы главной женщиной в его жизни, ведь султан не только ночи коротал с рыжеволосой возлюбленной, но и находил в ней всестороннюю поддержку. И в этом плане у будущей хасеки была всего одна соперница: Валиде. Хюррем ведь с самого начала интуитивно почувствовала самое уязвимое место повелителя: он был очень одиноким человеком и бесконечно от этого страдал. И только рядом с Хюррем эта боль утихала. Ну и рядом с Валиде, конечно: мама есть мама. Поэтому Хюррем со своим бойцовским характером победителя просто обязана была разорвать эту связь.
А как вы как считаете? Согласны со мной? Делитесь своими мнениями в комментариях. Если статья понравилась, ставьте 👍 и подписывайтесь, впереди много интересного!