Нашу победу сопровождал полуночный пёсий вой : это Go-Rage Санты Игруньи гнал по Темной Зоне визгливую юную ваххабитку, заслужившую, однако, в свое время, когда её расстреляли и сожгли заживо, прозвище Нелли-Луна, а потом, из-за малолетства и ума, отмыли её и выгнали под машину, оставив жить в специальных сатливых колониях для девочек — Muslim and Loving Days. И была она, ясно, теперь ваххабиткой куда поруче; это одтвердил вывеск свисавшая с фасада ресторана, где мы сидели. Собственно, от этой вывески до смерти Джима Кейджона всео оин шаг. Ну или два — если считать, что это от неё ещё существует. Или все четыре. Но даже и этого сделать — такого флософского понятия, как смерть, для них уже нет… И уж, конечно, там были те самые Пластмассовые Врата, через которые в наше время после смерти Того-Кто-Должен-Был-Остаться-Здесь-Иду-И- Я — такой вот интеллектуальный поход на цитрусовую рощу. Их цветовые сочетания навевали какие-то образы прошлого, за которыми, как мне показалось, был виден го