Сны – мощный механизм формирования представлений о божествах или сверхъестественных силах – разумных, не принадлежащих к человеческому роду существах, обладающих независимой волей. Когда психологи Ричард Швейкерт и Чжуанчжуан Си проанализировали рассказы о сновидениях, загруженные на сайт DreamBank, в одном сновидении обнаружилось в среднем девять «эпизодов теории разума», когда спящий человек приписывал независимую волю или внутренние чувства персонажу сна. («Вампир испугался главного вампира»; оживший труп «хотел уйти»; «кто-то изумился», когда спящий заехал на инвалидном кресле на стол.) Во сне люди приписывают мотивы и эмоции персонажам, которых сами придумали, наподобие того, как они угадывают волю или настроение богов.
Балкели и Макнамара указывают на параллели между тем, как люди пытаются разгадать значения снов, и анализом религиозных текстов. «Каждый раз, когда мы решаем “прочесть” сон, мы одновременно ожидаем, что будем размышлять о приснившихся событиях и образах несколько раз в течение дня, – писал Макнамара в журнале Aeon. – Ведь понять сон с первого раза практически невозможно… Такое же парадоксальное отношение к интерпретации наблюдается при чтении священных писаний, прослушивании религиозных текстов или попытке объяснить собственный религиозный опыт (если мы “верующие”)». Очнуться от яркого сна – все равно что закрыть священную книгу; это начало процесса интерпретации, и в обоих случаях мы не принимаем свой непосредственный опыт так, как есть. Вместо этого мы упиваемся неограниченной властью памяти, зная, что мы к ней вернемся. Скоро мы перескажем текст или сон, разберем его смысл, запустив цикл «бесконечных экзегез, толкований и повторных толкований», который приведет к «новым смыслам» и даже «новым ритуальным процедурам».
Нейрохимические изменения, происходящие во время фазы быстрого сна, не только генерируют необычные видения, но и вызывают доверие к ним. Увеличивается концентрация дофамина – нейротрансмиттера, ассоциирующегося с удовольствием и вознаграждением, а также ацетилхолина, химического соединения, участвующего в формировании памяти. Усиливается активность в эмоциональных центрах мозга – амигдале и лимбической системе в целом. В то же время ослабевает активность дорсолатеральной префронтальной коры – главной области, отвечающей за рациональное мышление и принятие решений – и уменьшаются уровни серотонина и норэпинефрина, которые ассоциируются с самоконтролем. Результатом является идеальная химическая основа для ярких, психологически достоверных видений: возбуждаются отделы мозга, вырабатывающие эмоции, и тормозятся отделы, которые контролируют их. «Люди всегда удивлялись, почему сны с такой кажущейся легкостью генерируют религиозные идеи, – отмечал Макнамара. – Снам присущ природный когнитивный механизм для производства этой концепции сверхъестественного агента».
Даже в периоды господства относительного скептицизма снам, как правило, приписывали сверхъестественное происхождение. В эпоху Просвещения рациональные европейцы по-прежнему воспринимали сны как руководство и как окно в будущее. «В Америке толкователи снов были распространены не меньше, чем фальшивомонетчики, продавцы чудодейственных снадобий и другие мошенники, – писал историк Эндрю Бурштейн в книге «Линкольну приснилось, что он умер: ночные видения выдающихся американцев от колониальных времен до Фрейда». В те времена массовыми тиражами печатались нелепые сонники («Увидеть во сне белый, сиреневый, розовый или зеленый цвет – благоприятный знак; коричневый и черный сулят неприятности»). Газеты публиковали поучительные истории о глупцах, не прислушавшихся к своим снам. В еженедельнике Freeman’s Oracle, издаваемом в Нью-Гемпшире, рассказывалось о молодой жене моряка, которая во сне увидела мертвое тело мужа, качавшееся на волнах, и умоляла его не ужинать на палубе вместе с капитаном; он не послушался предупреждения и утонул.
В сны верили не только невежественные или суеверные люди. Эзра Стайлз, в XIX веке занимавший пост президента Йельского университета, в своем дневнике тщательно записывал рассказы знакомых о пророческих снах. Президент Джон Адамс и врач Бенджамин Раш обменивались письмами о своих снах, соревнуясь, у кого они ярче и богаче. Адамса особенно растрогал сон, в котором он объяснял животным в зоопарке – львам, слонам, волкам, – что они должны сформировать «суверенное правительство животных».
Быстрое развитие техники в XIX веке лишь подстегнуло интерес Запада к сверхъестественному. Обычные люди, впечатленные новыми возможностями путешествовать и поддерживать связи на прежде немыслимые расстояния, начали думать, что медиумы и духи не более фантастичны, чем железная дорога и телеграф. В 1880-х гг. несколько известных британских ученых и философов основали Общество психических исследований. Они собирали рассказы о передаче мыслей на расстояние и встрече с духами и составляли из них сборник доказательств существования паранормальных явлений объемом в тысячу страниц. Они рассылали анкеты более чем пяти тысячам респондентов, предлагая им сообщать о снах, предсказавших смерть, которая затем действительно наступила, и пришли к выводу, что подобные сны встречались слишком часто, чтобы их можно было объяснить простым совпадением.