Уэлч завернул за угол и толкнул дверь. Летняя жара донеслась до меня. Я вышла во двор между зданиями, что были белыми и снаружи

Финн не победил, и все, кто проваливал экзамен, получали судьбу хуже Приглушения. Приглушение оставляло магу хотя бы немного чар, узкую специальность, как навыки моего отца в кулинарии, а у мамы — с тканью и нитью. Финн лишится всей связи с магией, ее просто разрушат. Его талант не был сильным, но принадлежал ему. Никто не должен был лишать его этого. — Готово, мисс Лопез, — сказала маг. — Вы можете идти. Я открыла глаза. Женщина выпрямилась с улыбкой, но пот на лбу показывал усилия, что она потратила на чары. Я тут же коснулась виска. — И все? — сказала я. Не было головокружения, когда я поднялась с кресла. Даже слабое покалывание чар пропало. Если бы мне не сказали, что сделали, я бы и не поняла, что на меня повлияли магией. — Это все, — сказала маг. — Ты не сможешь говорить о том, что пережила на экзамене. И тебе запрещено обсуждать обучение и миссии не с коллегами. Лучше не бороться с ограничениями, иначе будут побочные эффекты. В другие разговоры чары не должны вмешиваться. Стоило понять, что они скроют и мои занятия чемпиона. Уэлч этого не упомянул. Он ждал меня в коридоре. Быстро окинув меня взглядом, словно мог заметить так чары, он пошел бодрым шагом. Я поспешила за ним. Он сказал, что я увижу родителей. Я сжала кулон-солнце, который мама дала мне перед тем, как я отправилась на экзамен. Они переживали эти пять дней. Мама не хотела, чтобы я шла на экзамен, а я не могла представить, чтобы папа был согласен, хоть он и не показывал недовольства. Они уже потеряли ребенка на испытаниях: моего старшего брата, Хавьера. Но не потеряли меня. Одна победа была. Экзаменаторы и их предубеждения старой магии не одолели меня. Вся боль, которую я прошла, которую я причинила им, будет того стоить, если я помешаю Конфеду вредить так другим семьям. Уэлч завернул за угол и толкнул дверь. Летняя жара донеслась до меня. Я вышла во двор между зданиями, что были белыми и снаружи. Яркое солнце опалило мои глаза. Было не так ярко, но я давно не видела что-то, кроме искусственного света. Я услышала оханье и спешные шаги. Я сморгнула яркость и увидела родителей, от знакомого вида грудь сдавило. Я бросилась в их объятия. — Рочио! — плакала мама. — Gracias a Dios! — она обняла меня крепко и быстро, а потом папа обнял меня надолго. От него сладко пахло. Или от его пакета, который он отдал мне и отошел. — Я не успел ничего испечь сам, — сказал он чуть подавлено. — Но я подумал, что ты была бы рада тому, что вкуснее еды отсюда. Я устрою тебе праздничный ужин дома. В мешочке были булочки с корицей из нашей любимой пекарни в паре улиц от нашей квартиры. Мое горло сдавило. — Пап… Он обвил меня руками еще раз. — Мы так рады, что ты вернулась, mija. Вернулась победителем. Ты сможешь делать все, чего хотела. Горло сдавило еще сильнее. Они не знали. Они думали, что я отправлялась в колледж, чтобы развивать свою магию. Эта мечта умерла, когда меня отметили для Приглушения, решив, что мой талант и принадлежность к новой магии были угрозой для Конфеда. Мама посмотрела на кулон-солнце. Золото было чуть опалено, один из лучей согнулся от жара чар. Чар, что чуть не убили меня. — Ты в порядке? — сказала она. — Они сказали, что да, но никогда не знаешь… — она попыталась взмахом руки описать непредсказуемость Конфеда, представленного зданиями вокруг нас.