Пальцы экзаменатора Халил дрогнули, она поправила край хиджаба, который был серым, как ее форма. Ее темные глаза были серьезными

Оказалось, проще быть храбрым, когда есть тот, ради кого это делаешь. Я думал, что нашел некий внутренний дзен насчет своей судьбы, пока мои раны исцеляли, возвращая меня в состояние, подобающее Локвуду. После этого я побывал в комнате ожидания с Рочио, обнимал ее, зная, что она победила, и я сыграл небольшую роль в ее победе… Это утешение придавало мне сил. Как говорил Вергилий: «tu ne cede malis, sed contra audentior ito». Я не сдамся злу Конфеда, а буду биться с ними еще смелее. А потом один из экзаменаторов пришел за Рочио. Я остался один со столом с едой, которая не вызывала моего интереса, и вся решимость, что была крепкой миг назад, стала рушиться. Минуты утекали, пока я ждал, что кто-то придет за мной, и страх растекался по моей коже. Я расхаживал по комнате, но не мог избавиться от этого ощущения. Они выжгут меня, порвут мою связь с магией, которая была частью меня, как воздух, притяжение. Я стану глухим к магии. Больше не будет мелодий в воздухе. Не будет движения пальцев или тихих строк из поэзии, чтобы направить энергию. Я буду таким же, как простаки. Я не мог представить этого, и это ужасало. Больше не будет стараний, чтобы колдовать хоть вполовину так хорошо, как семья. Мне не придется учиться до боли в голове, но все равно получать плохие оценки с болью в сердце. Мне не придется притворяться, что я могу стать великим магом, потому что я не буду магом вовсе. Тошнота сдавила живот от этой мысли. Мы с магией не очень ладили, но я хотел быть лучше, чтобы не только впечатлить семью и окружающих, но и потому что мне нравилось то, что я мог с магией. Не было ничего восхитительнее, чем воплощение своих намерений, работая в гармонии с той энергией. Экзаменатор появился на пороге: экзаменатор Халил, одна из трех, кто оценивал мое исполнение на экзамене и выносил вердикт. Она была одной из самых младших здесь — за двадцать, как моя сестра Марго, как мне казалось — и, в отличие от двух других, она даже выглядела печально. — Мистер Локвуд, — сказала она. — Пройдете со мной? Мои ноги сопротивлялись секунду, но я зашагал к ней. Я пришел сюда, потому что хотел своими поступками определить будущее, а не именем семьи. Это я получил, так что мог хотя бы этим гордиться. Я поравнялся с экзаменатором. — Вы скажете как все врачи? — спросил я бодро. — Больно не будет? Пальцы экзаменатора Халил дрогнули, она поправила край хиджаба, который был серым, как ее форма. Ее темные глаза были серьезными. — Я не думаю, что процедура будет вызывать боль, — тихо, но четко сказала она. — А потом ты ощутишь неудобства, пока будешь привыкать к отсутствию ощущения магии. Есть маги, что помогают с привыканием. Твоя семья поможет тебе найти такого, если понадобится. Они так говорили всем новеньким, которых ждало выжигание, даже тем, чьи семьи не могли позволить себе дорогую терапию? Я сомневался. — Еще одно приключение, — сказал я. — Насыщенная вышла неделя. Моя попытка пошутить не удалась. Я провел рукой по рту, пытаясь придумать, что добавить, но Халил остановилась посреди коридора. Экзаменатор оглядела узкий белый коридор. Никого не было видно. Она склонилась и понизила голос: — Я не согласна со всем происходящим тут, — сказала я. — Я… не могу помешать выжиганию. Они заметят. Но я могу попытаться уговорить остальных, чтобы ты не потерял все. — Остальных? — повторил я, было не по себе. — О чем вы? Она уже смотрела на мой лоб, ее ладони поднялись по бокам моей головы. — Я работала под началом твоего отца год, пока была в колледже. Он был хорошим. И ты таким будешь, я вижу. Но развить эту доброту ты сможешь, только если будешь все знать