Описанные ниже события известны мне не только из дневника бабушки. Бабуля развелась, когда мне было 6. С дедом прожили 30 лет, но воспоминания у нее были в основном негативные. Зачем же жили так долго? Я думаю, ей нужен был кто-то, в ком она могла разместить свое негодование и неудовлетворенность жизнью. Развод обнажил пустоту, которую у иных заполняют счастливые воспоминания. Ей отчаянно нужен был специалист, тот, кто смог бы провести ее через это непростое время. И тогда я впервые стала карманным психологом, 6-летним психотерапевтом поневоле.
Шабан перед своим побегом связался с двоюродным братом Айсой. Вместе они подались на далекие юга. Немногословный дед мало рассказывал о своих похождениях в тот вольный год. Известно лишь, что жили на Памире, были дорожными строителями.
Вернулись в 1932 год. Голодный год. Жена брата Файзрахмана — Сауда — решила проведать мужа, который был в ссылке. Уехала, оставив Шабану своих детей, а у него было уже и своих пятеро: родились Аклима и Минжихан. Он не справился — сдал племянников в детский дом. А детдом расформировали, разбросали ребятишек кого куда. Вернулась Сауда, нашла детей, всех, кроме младшей — Менсулу. Может поэтому Шабан уехал из Башкирии: не мог смотреть в глаза родственникам. Сначала — в Вятку. А затем — в Верхний Уфалей. В трудовой Шабана одна запись: «принят грузчиком в транспортный цех Метзавода, 1933 г.»
Катифа тоже работала на Метзаводе. Утром уходили они на работу, вечером вместе возвращались. На хозяйстве оставалась Салима.
Жить в Уфалее начинали на квартире: снимали жилье у бездетной пары на ул. Ерзовке (сейчас Прямицына, на этом месте теперь центр досуга). В 1936 году у Салимы родилась дочь Фарзея. Спокойный ребенок, с которым не было проблем. Хозяйка умоляла отдать девочку ей на усыновление. Шабан этого не допустил.
На работе Шабану выдали списанные шпалы. Они стали материалом дома на Ключевской, 7. Маленький домик на два окошка, справа от входа — кровать Салимы, следующая впритык — Катифы. Слева — печь и нары, на которых спали старшие дети. Между окошек стоял самодельный обеденный стол. Маленькая Фарзея спала на полу под ним.
Рождались и умирали дети. Когда пришла краснуха, две единокровные сестры-ровесницы, от разных матерей, лежали рядом в горячке, накрытые одним красным покрывалом. Фарзея и Фарзана. Умерла 8-летняя Фарзана, дочь Катифы. Катифа горько плакала: «Ну почему именно мой ребенок?». Фарзея очень жалела сестренку. В глубокой уже зрелости она призналась, как в отсутствие матери Салима настраивала своих детей против Фарзаны, подначивала их на насмешки, тычки и издевательства. Ее неспособность к сочувствию, сопереживанию ребенку, поражали воображение.
Умирали младенцы Салимы: то родился больной, то грудью задавило. Мать говорила: «Чего их жалеть? Их там как г…, еще народятся». К чужим детям отношение было ужасным: в отстутствие родителей Салима гоняла старших детей Катифы в город, то с одним поручением, то с другим. В любую слякоть, в любой мороз: лишь бы с глаз долой. Катифа и Шабан знали, что творится дома, муж, бывало, поднимал руку на свою старшую жену. Дважды он ее чуть не задушил — такая в нем накопилась ярость. Но именно с этой женой он встретит старость.
Умерли две старшие дочери Салимы. Одна из них — в 14 лет, другая — в 12. Обе терпели страшные побои… от матери. Одну из них била так, что сломала позвоночник. После этого зареклась: не бить больше детей. Но, судя по воспоминаниям потомков, не клятву сдержала…
В холодном доме дети страдали от простуд, чирьев, гной бежал из ушей. Брату Вали (сын Салимы, 1938 г. р.) в 1950 сделали трепанацию. После операции он вернулся домой, а в это время вся улица гуляла на свадьбе Барыя Исмагилова. Веселье в каждом доме, двери настежь, дым коромыслом. После свадьбы хоронили Вали.