Какое-то время тому назад в интернете появилась фотография Александра Сергеевича Пушкина. Но Пушкин ли на ней изображен?
В пещере тайной, в день гоненья,
Читал я сладостный Коран,
Внезапно ангел утешенья,
Влетев, принес мне талисман.
Его таинственная сила
Слова святые начертила
На нем безвестная рука.
1825 г.
Давайте обратимся к истории фотографии. В XVIII веке было обнаружено, что на свету растворы солей железа меняют цвет. Затем Иоганн Шульце случайно смешал мел с азотной кислотой, в которой находилось серебро. Под воздействием солнечного света смесь потемнела. Но изобретать фотографию Шульце было не с руки. И только в начале XIX века Жозеф Ньепс понял, что человечество должно иметь возможность делать фотографии. В 1822 году он получил первое более-менее четкое изображение, но действительно преуспел в этом вопросе в 1826 году, когда сделал свой знаменитый «Вид из окна в Ле Гра».
Жозеф Ньепс потратил целое состояние на изобретение фотографии, но так и не смог довести начатое до конца, разорился и в 1833 году умер. Однако дело его подхватил молодой и полный сил Луи Дагер, которому удалось в 1837 году добиться значительных успехов в области фотографии. Отточив свое мастерство, он в 1839 году представил на суд Парижской академии наук первый в истории качественный дагеротип «Бульвар Тампль».
А теперь давайте вернемся в Россию. Первым русским фотографом можно считать московского изобретателя и гравера Алексея Грекова. Свой «художественный кабинет» с особым креслом, снабженным подушечками для поддержания головы человека, он открыл в июне 1840 года. И что же получается? Раненный в живот Дантесом Пушкин умер 29 января [10 февраля] 1837 года, так и не дождавшись ни «Бульвара Тампль», ни «художественного кабинета» господина Грекова. Что до «Вида из окна в Ле Гра», то возможно дошел до Александра Сергеевича слух об этом чудесном открытии, но Российская империя еще не отошла от восстания декабристов, а Пушкин только-только вернулся из ссылки в Михайловском, закончив там «Цыган» и написав «Графа Нулина». До фотографии ли ему было? Да и нужна ли она Пушкину?
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспаривай глупца.
1836 г.