А сейчас я вернусь немного назад, к обстоятельствам первых месяцев, недель, дней

А сейчас я вернусь немного назад, к обстоятельствам первых месяцев, недель, дней — а иногда и часов — после возвращения «Юдифи» из Вест-Индской экспедиции…

…26 января 1569 года в малой церкви, что на набережной Плимута, пастор Флетчер, крепкий — впору мясником или боцманом быть, а не слугой Господним — и молодой еще мужчина, лет тридцати на вид, совершая обряд, вопрошал молодую:

— А ты, Мэри Ньютон, согласна ли и желаешь ли взять этого парня по имени Чарлз Джонатан Эдди в мужья, законные и любимые?

Пастор почему-то тянул, вставляя в наизусть давно известные формулы отсебятину… Позднее самые страшные минуты его жизни, самые высокие ее мгновения и самые счастливые и сама наша полутысячелетняя память о нем окажутся всецело обязаны этим проволочкам… Между тем жених, долговязый нескладный парень, одетый шикарно, но безвкусно, начал уже волноваться, подгоняя пастора взглядом…

И тут — тр-р-реск! Стекло в окне храма вылетело, остроугольные осколки сверкающим дождиком посыпались на пол храма (никого, к счастью, не поранив из немногочисленных участников церемонии) — и в церковь, головой вперед, ввалился запыхавшийся молодой человек с воплем:

— «Юдифь» входит в порт! Фрэнсис Дрейк вернулся!

Священник замолк. Жених оцепенел, лицо его вмиг перекосило, точно он лимон целиком раскусил. Отец жениха, крякнув, схватился в смятении за бородку цвета пакли. Отец невесты виновато развел руками: мол, уж тут я ни при чем, что я мог, я делал. Судьба такая! А невеста — семнадцатилетняя аппетитненькая брюнетка, миниатюрная, но не хрупкая, подхватив подол белого подвенечного платья, помчалась из храма и далее вслед за показывающим дорогу молодым человеком, с визгом:

— Фрэнсис жив! Жив! Никогда другого не полюблю!