Никитину надоело смотреть на все эти мерзости, и он приказал зарядить баллисты несколько заранее припасёнными круглями ядрами

Никитину надоело смотреть на все эти мерзости, и он приказал зарядить баллисты несколько заранее припасёнными круглями ядрами, которые были щедро пропитаны составом смолы и нефти.

Выставив баллисты на прямую наводку, он дал команду на пуск. Небольшие пылающие ядра долетели почти до начала лагеря и, подпрыгивая, вкатились в лагерь, поджигая всё на своём пути. Одно особенно удачно попало в большой шатер, отчего он сразу вспыхнул.

Сотни лошадей с диким ржанием заметались по лагерю, снося там всё вокруг. Катапульты стреляли, непрерывно добавляя суматохи во весь этот ад. Теперь уже теро радостно кричали,

с радостью наблюдая за мучениями кочевников, которые носились живыми факелами по полю.

Со стороны крепости тоже раздавались злорадные крики теро оборонявших Старый город.

На пятый день кочевники, которых осталось тысяч пять, поняв, что из города им живыми не уйти, вдруг всей силой ломанулись на штурм Старого города и резиденции владыки.

Вначале казалось, что как и в прошлые приступы у них ничего не получится, но уж больно отчаянно шли степняки на приступ. Разменивая за жизнь одного теро три-четыре свои жизни иликам удалось захватить стены резиденции владыки, где горы трупов уже вплотную приблизились к высоте стен!

В лагере осталось едва ли тысяча кочевников и Никитин, оценив ситуацию, дал команду выводить войско за пределы баррикады. Пока войско построилось, пока закидывали ров и растаскивались баррикады, прошёл час. Судя по крикам из резиденции и из Старого города, там схватка всё ещё продолжалась. Противники продолжали с упоением резать друг друга.

Теперь наступило и их время вступать в сражение. Разбившись на несколько колонн, войско спорым шагом двинулось к лагерю кочевников, обходя особенно большие островки трупов и задыхаясь от зловония царившего тут. Некоторые бойцы давились при виде такого зрелища.