Жестокий мороз со нежными буранами резко сменился устойчивой теплой погодой. На озере, окруженном по берегу зарослями камыша, собралось множество перелетных уток, гусей, чаек, куликов.
Расположенное на берегу село Речное не мешало дичи останавливаться на отдых во время осенних миграций. И поэтому уже который день, с утра до ночи, на озере горланили гуси, грозным басом подавали сигналы выпи. А иногда по утрам доносились хрустальные переливы лебединых голосов. Чайки же с крачками и ночью будоражили криками озеро и поселок, тревожа деревенских собак.
Всю ночь на разные голоса перекликались они с неугомонными птицами. Звонко, далеко в степи разносились в стылом воздухе. Волновали звуки пробудившийся природы и мою душу исследователя-бродяги.
Оторвавшись, наконец-то, от всех житейских хлопот, я брел в высоких резиновых сапогах по илистому берегу любимого водоема. Кажется, первый раз в этом году с восторгом вздыхал запахи обновленной природы, слушал чирикающие, шуршащие, попискивающие сотни непохожих друг на друга звуков вокруг.
Вечерело. Утки и гуси табунами летели на кормежку в поля, дневной ветерок стих. Впереди на берегу замечаю крупного крякового селезня, а рядом, на мелководье, раза в два меньше его уточку. Осторожно подхожу к ним на тридцать, двадцать, десять метров. К удивлению, утки на меня на обращают внимания. Стою, с интересом наблюдаю за птицами.
Но вот уточка подняла голову, что - бы, наверное, посмотреть, кто это так пристально следит за их сердечными делами? Селезень же, величина которого поразила бы любого, топтался возле своей подруги и, глядя в мою сторону, грубо покрякивал.
Вдруг откуда не возьмись рядом с ней на воду шлепнулся другой разукрашенный в яркие перышки красавец. Здоровяк, увидел возле возлюбленной чужака, сердито взъерошил перья, быстро подбежал к сопернику и так стукнул клювом непрошеного гостя в грудку, что тот жалобно крякнул, сорвался с воды и скрылся.
В поселке зажглись огни. Пора возвращаться домой. Когда я уже решил идти, селезень неожиданно подбежал к утке, сказал ей что то на своем птичьем языке, покланялся, поприседал и, словно о чем-то договорившись, пошел в сторону села.
Я двинулся следом. Через некоторое время он подошел к чьему-то огороду, пролез под плетнем и громко закрякал. Тотчас из темной глубины огорода ему ответил хор домашних уток.
- Ну и жених! - изумился я.- Променял домашних подруг на дикую! Было интересно о чем они крякали перед расставанием?