– Николай Максимович, ваша, наверное, такая широчайшая известность случилась в проекте «Танцы со звездами», когда вы попали в жюри. Но в жюри-то многие попадали. И ваш, скажем так, оппонент Филин тоже туда попадал. Но у него такой широкой известности не случилось. Все-таки, наверное, помимо попадания нужно немножко попасть и не только в сам эфир...
– Основная часть моих коллег из телевизора не вылезают. Просто вы их не запоминаете, потому что слушать ту чушь, которую они несут, – невозможно. Они ни о чем не могут сказать, чтобы было интересно слушающим.
Очень интересно, что до сих пор, сколько лет идут «Танцы со звездами», вы увидите, что все слушают и ориентируются, зрители, только на мои реплики и только на мои суждения, и если я сказал, что это плохо, это будет всегда плохо. И очень смешно я пошутил на последнем сезоне, я своим коллегам сказал: что бы вы ни говорили, все равно послушают меня, если мне не понравилось – значит всей стране не понравится.
– Я сейчас не смотрю. Но были времена, когда проект был таким хитом...
– Он и сейчас хит, он по рейтингу очень высок.
– Я помню те времена, когда была Алла Сигалова, я вот только вас двоих запомнила. Она эксцентричная, а вы более обаятельный.
– Меня очень сложно заставить сыграть роль в жизни. На сцене да. А в жизни...
– То есть у вас были только естественные реакции.
– Иногда мне просто говорили продюсеры, а так как я в какой-то момент стал телевизионный человек, они мне говорили: Коль, этого человека для народа надо еще две передачи подержать, потому что его смотрят, это определенная аудитория, которая смотрит этого человека. Такое было. Но они понимали, что со мной справиться невозможно, что я все равно буду терпеть до какого-то момента. А иногда наоборот, продюсеры смотрели с большим удовольствием, как я среагирую.
– А вот все, что касалось обсуждения в сети несправедливого судейства. Очень много было прецедентов, особенно вопросов, много было к Алле Сигаловой, которая таких красивых женщин не очень любила. Была Юля Зимина, у нее была какая-то огромная фан-база и ей не дали тогда победить...
– Ну, да, Алла к Юле...
– Она ее тогда на последнее место, по-моему, поставила – и у нее там и шансов не было при первом месте в зрительском голосовании. Я помню, что тогда это был прецедент, тогда все это обсуждали, проект гремел. А с вами я помню связанную историю, все писали в форумах, когда вы завышали оценки Софико Шеварднадзе.
– Я сразу сказал, она моя подруга, вы от меня плохой оценки не добьетесь.
– Но вы и не скрывали этого.
– Не скрывал. Я никогда ничего не скрываю. А что мне скрывать? Знаете, когда вы что-то скрываете, вы обязательно напутаете. Вот я напутаю 100%. Потому мне легче сказать правду и не запоминать, что я говорил раньше.
– После того как вы получили широчайшую известность на телевидении, это правда, что люди приходили в кассы Большого театра и говорили: нам все равно на что, но мы на Цискаридзе.
– До сих пор приходят очень многие и просят на Цискаридзе. До сих пор это происходит. До сих пор цифры, которые на меня были, не побиты по сей день, дороже всех все равно стоит.
– Но вы связываете это с тем, что помимо таланта все-таки телевизор вам...
– Нет. Я стал популярным в театральном мире гораздо раньше, нежели я прогремел на телевидении.
– Но он же не мог не добавить...
– Он добавил, конечно. Но поймите, я на телевидение попал народным артистом, лауреатом всего того чего можно, я просто очень рано им стал. Меня не привели на телевидение, как очень многих моих коллег, раскручиваться. Меня раскручивать в театральном мире уже не надо было, я был уже очень-очень именитый человек, стоящий на очень высоком пьедестале. И все эти люди в СМИ, которые пишут обо мне гадости… Они же пиарятся на моем имени. Вот я, например, если я не люблю артиста, я о нем не упомяну никогда, а написать обо мне это все равно что сказать «я и дедушка Ленин».
Из разговора с Надеждой Стрелец