Преамбула
1. 1958 год
Весной 1949 года жена пожилого высокопоставленного чиновника, преуспевшего в жизни представителя трудовой советской интеллигенции, трижды лауреатного и т.д., осчастливила его рождением сына. Сама первородка тоже была уже в весьма зрелом возрасте и отличалась хрупким здоровьем; было ясно, что ребёнок в семье будет единственным.
Рождение его ознаменовалось новым подарком общенародного государства семье трудового интеллигента – семья переехала в громадную (по тем временам) 5-комнатную квартиру в роскошном только что построенном доме на N-ском проспекте столицы нашей необъятной Родины – СССР. И рос мальчишка в прямом смысле слова при коммунизме…
Полная упакованность в разорённой жестокой войной стране воспринималась подрастающим мальчишкой как естественное состояние; взамен его воспитание было коммунистическим. Героями его детства были Павлик Морозов, Володя Дубинин, Зоя и Александр Космодемьянские; зачитывался он книгамиСын полка, Повесть о настоящем человеке…
Возможно, это воспитание потерпело бы крах в столкновении со свинцовыми мерзостями жизни, но… в возрасте 9 лет мальчишка умудрился один на весь элитный пионерский лагерь подцепить скарлатину.
Как оно всегда бывает, трое суток он провалялся без сознания с температурой 41* по Цельсию в изоляторе – пока врач сообразил, что дело неладно, пока известили родителей, пока то да сё... Спас его пенициллин, который тогда достать было непросто. Родители достали…
Много раз его взрослого потом посещала простая и горькая мысль: ведь он тогда фактически умер – зачем было возвращать его к жизни!?
Полтора месяца его лечили в инфекционном бараке Боткинской больницы; а когда, наконец, отпустили домой, соседка-армянка, увидев мальчика, удивленно спросила мать: Машь-енька-а, а что это он у тибя-я такой жё-ё-лтый? Выяснилось, что в ходе лечения скарлатины мальчишка с внутривенными вливаниями подцепил инъекционный гепатит (гепатит В). Вот уж, правда, только великих шахматистов бьют по голове доской. Неудачники бьются об неё сами…
И снова – полтора месяца постельного режима, снова - ежедневные болезненные внутривенные вливания, жестокая диета. В итоге, когда он в общей сложности через полгода вышел впервые гулять во двор своего громадного дома, сверстники его узнали не сразу – бледный, худой, обритый наголо, он потом до зрелого возраста откликался во дворе на кличку Лысый…
И вся последующая, теперь уже стремительно клонящаяся к финалу жизнь нашего героя, отличалась от жизни его сверстников отставанием психосоциального развития на 10 лет. А поскольку семейное окружение гарантировало ему режим наибольшего благоприятствования (один друг семьи звал мальчишку неприкасенный), рос он наивным идеалистом.
Более всего ему было супротив души выигрывать у сверстников – неважно, что именно, спор, единоборство или предмет вожделения; выигрыш приносил ему мучительное чувство незаслуженного успеха. А в молодые годы он совершал ужасные проступки, подлости, память о которых и в старости терзает его душу.
Теперь, в этой самой старости, одно его утешает – совершал он их не по злобе, а по глупости.
А время шло…
2. 1976 год
В стране – расцвет застоя. Столица СССР живёт при развитом социализме Брежневского разлива.
Работать смешно – да никто и не работает (разумеется, речь идёт о трудовой элите)! Наш герой фанатично трудится над кандидатской диссертацией на им же самим придуманную тему; тема эта сильно отдаёт политическим фрондёрством и балансирует на грани прямого противоречия с догматами марксистско-ленинской медицины.
Но… баланс держит! Папина школа!
Он женат уже 7 лет; у супругов растёт дочка 2 лет.
Жена была его первой женщиной; в первую брачную ночь ей так и не удалось завести глухо молчащий мотор молодого мужа! В терминологии психоанализа, фаллос новобрачного стал пенисом только на третью брачную ночь! Да и стал то кое-как, с грехом пополам…
Впрочем, однажды заведшись, этот х… мотор начал стремительно набирать обороты и к 27 годам наш герой (стал заправским Дон Жуаном) вошёл во вкус – сверх охотного исполнения супружеского долга он не пропускал ни одной мало-мальски соблазнительной юбки. А они, юбки, в его глазах все были такими – каждая по-своему… Тогда ведь и брюк то женских не было!
Добавим, что у дам к этому времени он почти не знал отказа.
Возможно, метаморфоза эта была связана с тем, что с 20 лет наш герой начал фанатично заниматься спортом; и не просто спортом, а штангой! Трудно даже представить себе менее подходивший этому маменькину сынку вид спорта, но в 27 лет молодой аспирант выполнил второй разряд в среднем весе и нарастил мощную и эффективную мускулатуру.
Беда была в том, что делать это надо было 10 лет назад.
А теперь… спортивно-сексуально-производственные подвиги запоздалого атлета переполнили чашу терпения супруги; она подала на развод.
Но наш герой уже закусил удила. Рослый, стройный, спортивный, он пользовался успехом у интеллектуальных дам, составлявших тогда значительную часть корпуса научной медицины.
А время шло…
Часть первая. Нагромождение нелепостей
3. 1984 год
Жил-был мужик. Было ему 35 лет, был он ладный да справный. Когда то рос он единственным сыном у пожилых и богатых родителей-чиновников, победителей в страшной войне. И упакован он был под завязку; жизнь была лёгкой и увлекательной игрой для тренированного атлета, карьеру которого обеспечивало громкое имя и заслуги пожилого отца.
Но пришло время родителям уйти на отдых, а вскоре… Господь прибрал их души. И пришлось 35-летнему дитяти срочно взрослеть. А тут ещё бывшая жена с 10-летней дочерью уехали на ПМЖ в Израиль. И остался мужик один-одинёшенек в 5-комнатной родительской квартире в громадном доме на N-ском проспекте столицы нашей Родины.
Ну, и жил бы себе; так нет – влюбился наш доктор (да, я ещё не сказал, что был он врач по профессии, большой учёный… нет, будущий большой учёный; лет эдак 7-8 назад кто-то сдуру назвал его восходящей звездой отечественной медицины); а влюбился он в 18-летнюю медсестричку. И была эта медсестричка хороша как наливное яблочко…
Впрочем, нет. Была эта юная дева крайне хороша; дело в том, что папочка её был известным врачом, профессором.
Юная красотка оказалась девственницей; долго, целых два месяца, она успешно сопротивлялась нескромным поползновениям многоопытного доктора; они ходили в театр, ужинали в ресторанах, он был принят в профессорском доме. Наконец, девственная скромница решилась; она пришла к доктору в гости; был красивый ужин при свечах в роскошной родительской квартире и… она отдалась любимому мужчине.
Как честный человек и порядочный мужчина, он предложил моментально даме руку, сердце и штамп в паспорте. Предложение было принято юной женщиной со слезами восторга.
Жили молодые в квартире доктора; в положенный срок появился на свет ребёнок – мальчик. Молодая мама оставила работу; прекратила подготовку к поступлению в медицинский институт и целиком посвятила себя уходу за ребёнком. Разумеется, она просто перестала приводить себя в порядок.
Впрочем, муж этого почти не замечал; он много работал, часто ездил в командировки по службе (весьма непростой!); помогать молодой маме переехала ненадолго в дом к зятю 42-летняя тёща.
- «» -
Вскоре началась перестройка. В общем, доктору пришлось прописать в свою квартиру в одночасье ставшую бездомной тёщу.
И всё бы ничего, но тут… грянул Чернобыль. По роду занятий наш доктор несколько месяцев работал в очаге катастрофы и, видать, съехал с катушек. Впрочем, возможно, его дарование было и от природы не столь велико – так или иначе, но на работе начались нелады, перспективы роста по службе стали сомнительными. Работу пришлось сменить; на новой работе доктор начал частенько выпивать в компании медсестёр.
Время шло; сын рос, супруги эмоционально отдалялись. Доктор сменил место работы, затем ещё одно – брали его охотно, но… на должности исполнителя; как только он просил о повышении – отношения с начальством портились и… пора было начинать поиски нового места работы.
Но был спорт, были незаурядная сила и вполне приличный заработок; наконец, был успех у женщин; а, главное, было здоровье, создававшее иллюзию молодости. Жизнь продолжалась.