Ну если дар откроется, то школа магии — без вариантов, — философски протянул Лорн

Ну если дар откроется, то школа магии — без вариантов, — философски протянул Лорн. — По закону, о! Но время еще есть, что ты сейчас-то планируешь. Откроется — не откроется, там уж думать будем. К 17 определимся, что и как.

По статистике, дар обычно открывался годам к 14, крайне редко раньше и почти никогда позже. Ходили слухи, что по окончанию Последней войны люди и маги договорились со всеми мистическими силами и мирозданием, чтобы магия не пробуждалась до этого возраста.

После пробуждения следовало обязательное обучение магическим искусствам. А потом уже можно было определиться с дальнейшей профессией.

Тем же, кто без дара, выбор предстояло сделать в 17 лет. И Тине нравилось, что в их государстве, в отличие от того же, скажем, Адониса или Лилии на соседнем континенте, был именно такой возраст, а не совсем юные 14 лет.

— Но знаешь, Ти, — тихо добавил брат, если хоть кто-то из нас выберет учебу, а не пойдет, как Нина, работать и обеспечивать этого… — брат оборвал себя на полуслове. — Да ну всё это.

И слова Лорна оказались более чем близки к истине.

Через 2 года вторая сестра, Кэсси, быстро выскочив замуж, буквально сбежала из отчего дома, да и из страны. И к негодованию родителя ограничивалась лишь сообщениями, отсылаемыми на браслет Тины и Лорна раз в месяц в строго определенное время, когда отец спал.

И каждый раз оба в полутьме, освещенной лишь блеклым светом от спроецированного сообщения-голограммы, читали, затаив дыхание, а потом скорее удаляли, чтобы отец не увидел и не начал написывать Кэсси о том, какая она неблагодарная.

Еще больше подвела отца еще через год средняя сестра Бела, решившая выучиться после школы. К тому времени и старшая Нина вышла замуж и родила, а потому финансовую помощь семье ограничила.