Сегодня ВЕЧЁРКА опубликовала моё интервью:
Виктор Сухоруков 10 ноября отметил юбилей — 70 лет. Предлагаем вниманию читателей беседу журналиста Евгения Додолева с популярным актером театра и кино.
С народным артистом России Виктором Сухоруковым мы говорили о его умении принимать решения и не сожалеть о них, о том, что готовить себя к любимой профессии он начал еще в армии. А еще актер рассказал, как много значит для него самодисциплина. Поговорить — поговорили, а вот опубликовать — каюсь, руки не дошли, хотя с того времени, как говорится, много воды утекло. Но поскольку к новому разговору юбиляр, по его признанию, не готов, я позволил себе вспомнить ту давнюю нашу с ним беседу.
— Виктор Иванович, вы служили срочную в войсках связи, насколько знаю?
— Точнее сказать, я числился в войсках связи. Поскольку я окончил полугодичные курсы в полковой школе подготовки младших командиров, то я там и остался, в Капустином Яре. Служил младшим командиром в этой школе. Если называть вещи своими именами, то это был стройбат. Там я возмужал, ума набрался. Из армии вернулся со всеми мыслимыми наградами, которые мог получить солдат-срочник.
В начале 70-х не служить было неприлично. Тогда некоторые, конечно, «косили», но мне это казалось странным, мягко говоря. Я не буду их судить, потому что у них, наверное, были свои причины, но понять этого я не могу.
В армии я активно участвовал в художественной самодеятельности, читал басни, стихи, рассказы: проверял на сослуживцах программу, которую уже готовил для поступления в ГИТИС. Любитель одеколона «Русский лес» майор Малолетов своим артистом гордился.
— Дедовщина в те годы процветала?
— Всякое было. И деды были, и черпаки, и салаги.
— Доставалось вам?
— Ну, однажды случилась настоящая неприятность. Я отправил новобранца за спиртным. Его засек патруль, и, убегая, салага головной убор потерял, а там, на внутренней стороне, номер военного билета был хлоркой вытравлен. Короче, меня вычислили, и Малолетов часа два меня допрашивал. Приговор был таким:
«Сухоруков, ты свин!»
— То есть контакта с начальством не наладили?
— Не получилось. Помню, как-то вступился за своего подчиненного. Художник, который оформлял у нас стенды и «уголки», получил благодарность и отпуск домой — с невестой повидаться, а его не отпустили.
Я пришёл к самому «уставному человеку» в части, командиру батальона, и сказал:
«Товарищ майор, разрешите поговорить как комсомолец с коммунистом?»
Рассказал ему о ситуации. И сказал, что так нечестно, надо ефрейтора отпустить, раз обещали. После этой беседы майор отправил меня в Астрахань на психиатрическую экспертизу. Я неделю там пробыл. Врач побеседовала со мной и сказала: «Зачем прислали — не понимаю». Вернулся в часть.
— Ну, стало быть, не выгнали из армии.
— Никто меня никогда ниоткуда не выгонял. Только с работы. Из театра. Вспомнил! Меня не пускали в ресторан однажды. У Юрки Стоянова в Одессе свадьба была много лет назад. А мы, трое его однокурсников, приехали в Одессу зайцами на самолете и пришли в этот шикарный ресторан (имеется в виду гостиница «Лондонская». — «ВМ»). И нас не пускали, потому что мы были полупьяные и одеты по-пляжному. Так Стоянов снял галстуки со своих гостей, надел на нас. И мы без штанов, но в галстуках зашли в ресторан. И пили водку, и ели дунайскую селедку.
ВИКТОР СУХОРУКОВ про... Ренату Литвинову
Конечно, коллеги и до этого нашего разговора расспрашивали актёра про службу; в одной из бесед Сухоруков вспоминал:
Ох и давно же это было! Кстати, именно армия помогла мне поступить в театральный институт. Школа младших командиров в Капустином Яру на Нижней Волге —это прекрасные годы моей жизни. Которые, правда, никогда потом мне не снились...
Я удивляюсь, почему за эти годы ни разу не встречал однополчан, сослуживцев. В той учебке учили по полгода и отправляли сержантов по всей стране, а вот меня оставили
Я был и зам.комвзвода, и секретарем комсомольской организации, и организатором художественной самодеятельности. Наверное, я был золотым фондом Советской Армии. Получил в то время все поощрения, которые полагались по уставу. И даже сверх того — мои родители получили два благодарственных письма. Но вот провожали на дембель меня очень скромно.
Солдаты как зрители помогли мне отобрать материал, с которым я поступал в высшие учебные заведения Москвы. Везде имел успех, но поступил в ГИТИС, по которому мне местные пинкертоны доложили, что все будет хорошо. Я не стал рисковать - о чем категорически не жалею. До сих пор.
Армия вещь замечательная. И хотя это были далекие 70-е, которые сейчас многие вспоминают как несчастную жизнь — ну да, наверное, у нас было огромное число сложностей. И нашу учебку тогда только-только создавали. Мы даже дорогу от казарм до учебного городка вручную стелили. Щебёнкой.
Но все-равно — жизнь была прекрасна! Мы ходили строем, пели песни, а командиры у нас все были сплошь с Украины. От командира части полковника Черного до политрука Рябошапки. И сержанты - все Кислюки да Сушенки! Они так любили погоны — и гоняли нас как сидоровых коз!