Маргарита обещала ей помощь и защиту, пригласила ее к себе
дом, и предложил ей щедрый подарок в помощь достойному делу.
Она была слишком горда, чтобы сейчас отказаться от этого обещания, отменить
контракт из-за необъяснимого страха. Что касается Шовелена,
дело обстояло иначе: она не сделала ему прямого предложения
гостеприимство: она согласилась принять в своем доме официального
компаньонка незащищенной девушки, но ее не призвали показывать
сердечность по отношению к ее собственному и самому смертельному врагу ее мужа.
Она была готова вычеркнуть его из своей жизни одним беглым словом
прощение и полусловное обещание забвения: при таком понимании
и что только она была готова дать своей руке отдохнуть в течение одного
второй в его.
Она смотрела на своего поверженного врага, видела его замешательство и его
унижение! Очень хорошо! Теперь пусть он исчезнет из ее жизни, все
легче, так как последнее его видение было бы одним из таких крайних
отвращение, которое было бы даже недостойно ненависти.
Все эти мысли, чувства и борьба пронеслись в ее голове
с огромной скоростью. Ее колебание длилось меньше пяти секунд:
На лице Шовелена все еще было выражение неуверенной мольбы, с которой он
сначала попросил разрешения взять ее руку в свою. С импульсивным броском
из головы, она повернулась прямо к нему, готовая произнести фразу
которым она намеревалась прогнать его с глаз долой сейчас и навсегда, когда
внезапно до ее слуха донесся хорошо знакомый смех, и ленивый, протяжный
голос сказал приятно:
"La! Клянусь, воздух способен отравить тебя! Ваше Королевское Высочество, я умоляю,
давайте повернемся спиной к этим вратам Ада, где заблудшие души
я бы чувствовал себя более как дома, чем ваш покорный слуга".
В следующее мгновение Его Королевское Высочество Принц Уэльский вошел в
палатка, за которой следовал сэр Перси Блейкни.
Приглашение
По правде говоря, это была странная ситуация, эта случайная встреча между Перси
Блейкни и бывший посол Шовелен.
Маргарита посмотрела на мужа. Она увидела, как он пожал широкими
плечи, когда он впервые увидел Шовелена, и взгляд в его
обычная ленивая, добродушная манера при виде съежившейся фигуры молчаливого
Француз. Слова, которые она собиралась сказать, никогда не слетали с ее губ; она была
ожидая услышать, что эти двое мужчин скажут друг другу.