Надя сказала во время вечернего чаепития:— Знаешь, папа, Майкин папа сказал

Надя сказала во время вечернего чаепития: — Зн аеш ь, папа, М айкин папа сказал, что в будущем году в И нститут м еж дународны х отношений не примут ни одного еврея. «Что ж е ,— подумал Ш тр у м ,— еврей так еврей, ничего не попишешь». 6. Социальное происхождение... Это был ствол могучего дерева, его корни уходили глубоко в землю, его ветви широко расстилались над просторными листами анкеты: социальное происхождение матери и отца, родителей м атери и отца... социальное происхождение ж ены , родителей жены... если вы в разводе, социальное происхождение бывшей жены, чем занимались ее родители до революции. Великая революция была социальной революцией, революцией бедноты. В шестом вопросе, всегда казалось Ш труму, естественно выражалось справедливое недоверие бедноты, возникшее за тысячелетия господства богатых. Он написал «из мещан». Мещанин! Какой уж мещанин. И вдруг, возможно, война сделала это, он усомнился в действительности бездны между справедливым советским вопросом о социальном происхождении и кровавым вопросом немцев о национальности. Е м у вспомнились казанские вечерние разговоры, речь М адьярова о чеховском отношении к человеку. Он подумал: «Мне кажется моральным, справедливым социальный признак. Но немцам бесспорно моральным кажется национальный признак. А мне ясно: ужасно убивать евреев за то, что они евреи. Ведь они люди, каждый из них человек — хороший, злой, талантливый, глупый, тупой, веселый, добрый, отзывчивый, скаред. А Гитлер говорит: все равно, важно одно — еврей! И я всем существом протестую! Но ведь у нас такой же принцип — важно, что не дворянин, важно, что из кулаков, из купцов. А то, что они хорошие, злые, талантливые, добрые, глупые, весел ы е ,— как же? А ведь в наш их анкетах речь идет даж е не 492 <У ‘tfÿnu’stix, свящ енниках, дворянах. Речь идет об их детях, внуках. Что же, у них дворянство в крови, как еврейство, они купцы, свящ енники по крови, что ли? Ведь чушь. Софья Перовская была генеральская дочка, не просто генеральская, губернаторская. Гнать ее! А Комиссаров, полицейский прихвостень, который схватил Каракозова, ответил бы на шестой пункт: «Из мещан». Его бы приняли в университет. А ведь Сталин сказал: «Сын за отца не отвечает». Но ведь Сталин сказал: «Яблочко от яблони недалеко падает». Ну, что ж, из мещан так из мещан». 7. Социальное положение... С луж ащ ий? С луж ащ ий — бухгалтер, регистратор. Служащий Штрум математически обосновал механизм распада атомных ядер, служащий М арков хочет с помощью новой экспериментальной установки подтвердить теоретические выводы служащего Штрума. «А ведь прави льн о,— подумал он,— именно служ ащ ий». Он пожимал плечами, вставал, ходил по комнате, отстранял кого-то движением ладони. Потом Штрум садился за стол и отвечал на вопросы. 29. Привлекались ли вы или ваши ближайшие родственники к суду, следствию, были ли арестованы, подвергались ли н аказаниям в судебном и административном порядке, когда, где и за что именно? Если судимость снята, то когда?.. Тот же вопрос, обращ енный к жене Ш трума. Холодок пробежал в груди. Здесь не до споров, здесь не шутят. В голове зам елькали имена. Я уверен, что он ни в чем не виноват... человек не от мира сего... она была арестована за недонесение на мужа, кажется, дали восемь лет, не знаю точно, я не переписы ваю сь с ней, Темники, каж ется, случайно узнал, встретил ее дочь на улице... не помню точно, он, каж ется был арестован в начале тридцать восьмого года, да, десять лет без права переписки... Врат жены был членом партии, я с ним встречался редко; ни я, ни жена с ним не переписываемся; мать жены, каж ется, ездила к нему, да, да, задолго до войны, его вторая ж ена выслана за недонесение на мужа, она умерла во время войны, его сын — участник обороны Сталинграда, пошел добровольцем... Моя ж ена разош лась с первым мужем, сын от первого брака, мой пасынок, погиб на фронте, защищая Сталинград... Первый муж был арестован, с момента развода ж ен а ничего не знает о нем... З а что осужден, не знаю, туманно слыш ал — что-то вроде принадлеж ности к троцкистской оппозиции, но я не уверен, меня это совершенно не интересовало... Безысходное чувство виновности, нечистоты охватило Штрума. Он вспомнил про каявшегося партийца, сказавшего на собрании: «Товарищи, я не наш человек». 493 И вдруг протест охватил его. Я не из смиренных и покорных! Садко меня не любит, и пусть! Я одинок, ж ена перестала интересоваться мной, пусть! А я не отрекусь от несчастных, невинно погибших.