Недолго же ты побыла со мной

Но когда солнце поднялось выше, старик понял, что рыба и не думала

уставать. Одно лишь было отрадно: уклон, под которым леса уходила в

воду, показывал, что рыба плыла теперь на меньшей глубине. Это отнюдь

не означало, что она непременно вынырнет на поверхность. Однако

вынырнуть она все же могла.

— Господи, заставь ее вынырнуть! — сказал старик. — У меня хватит бечевы, чтобы с ней справиться.

«Может быть, если мне удастся немножко усилить тягу, ей будет

больно и она выпрыгнет, — подумал старик. — Теперь, когда стало светло,

пусть она выпрыгнет. Тогда пузыри, которые у нее идут вдоль хребта,

наполнятся воздухом и она не сможет больше уйти в глубину, чтобы там

умереть». Он попытался натянуть бечеву потуже, но с тех пор, как он

поймал рыбу, леса и так была натянута до отказа, и когда он откинулся

назад, чтобы натянуть ее еще крепче, она больно врезалась в спину, и он

понял, что у него ничего не выйдет. «А дергать нельзя, — подумал он. —

Каждый рывок расширяет рану, которую нанес ей крючок, и если рыба

вынырнет, крючок может вырваться совсем. Во всяком случае, я чувствую

себя лучше теперь, когда светит солнце, и на этот раз мне не надо на него

смотреть».

Лесу опутали желтые водоросли, но старик был рад им, потому что

они задерживали ход лодки. Это были те самые желтые водоросли, которые

так светились ночью.

— Рыба, — сказал он, — я тебя очень люблю и уважаю. Но я убью

тебя прежде, чем настанет вечер.

«Будем надеяться, что это мне удастся», — подумал он. С севера к

лодке приблизилась маленькая птичка. Она летела низко над водой. Старик

видел, что она очень устала.

Птица села на корму отдохнуть. Потом она покружилась у старика над

головой и уселась на бечеву, где ей было удобнее. — Сколько тебе лет? —

спросил ее старик. — Наверно, это твое первое путешествие?

Птица посмотрела на него в ответ. Она слишком устала, чтобы

проверить, достаточно ли прочна бечева, и лишь покачивалась, обхватив ее

своими нежными лапками.

— Не бойся, веревка натянута крепко, — заверил ее старик. — Даже

слишком крепко. Тебе не полагалось бы так уставать в безветренную ночь.

Ах, не те нынче пошли птицы!

«А вот ястребы, — подумал он, — выходят в море вам навстречу». Но

он не сказал этого птице, да она все равно его бы не поняла. Ничего, сама

скоро все узнает про ястребов.

— Отдохни хорошенько, маленькая птичка, — сказал он. — А потом

лети к берегу и борись, как борется каждый человек, птица или рыба.

Разговор с птицей его подбодрил, а то спина у него совсем одеревенела за

ночь, и теперь ему было по-настоящему больно. — Побудь со мной, если

хочешь, птица, — сказал он. — Жаль, что я не могу поставить парус и

привезти тебя на сушу, хотя сейчас и поднимается легкий ветер. Но у менятут друг, которого я не могу покинуть. В это мгновение рыба внезапно

рванулась и повалила старика на нос; она стащила бы его за борт, если бы

он не уперся в него руками и не отпустил бы лесу.

Когда бечева дернулась, птица взлетела, и старик даже не заметил, как

она исчезла. Он пощупал лесу правой рукой и увидел, что из руки течет

кровь. — Верно, рыбе тоже стало больно, — сказал он вслух и потянул

бечеву, проверяя, не сможет ли он повернуть рыбу в другую сторону.

Натянув лесу до отказа, он снова замер в прежнем положении.

— Худо тебе, рыба? — спросил он. — Видит бог, мне и самому не

легче. Он поискал глазами птицу, потому что ему хотелось с кем-нибудь

поговорить. Но птицы нигде не было.

«Недолго же ты побыла со мной, — подумал старик. — Но там, куда

ты полетела, ветер много крепче, и он будет дуть до самой суши. Как же

это я позволил рыбе поранить меня одним быстрым рывком? Верно, я

совсем поглупел. А может быть, просто загляделся на птичку и думал

только о ней? Теперь я буду думать о деле и съем тунца, чтобы набраться

сил». — Жаль, что мальчик не со мной и что у меня нет соли, — сказал он

вслух .