Сталин считал себя стратегом и аналитиком. Он, исходя из логики публикуемых в преддверии 41-го года доктрин, просчитал,что Гитлер воевать на "два фронта" не будет. Значит, пока у Германии идет война с британцами никаких нападений на СССР не будет. Всё логично.
Германии необходимо было как-то победить сначала англичан, хотя ни кто не задавался толком вопросом: "как это можно сделать?" Но все были под впечатлением,как германские войска очистили Балканский полуостров от британцев, и убрав их с континентальной Европы.
Фактически, континент, целая материковая Европа, был очищен от Английских войск, а значит фронта "второго" на нём уже не было. Велась только воздушная и морская война между странами.
И вот здесь Сталинская доктрина и выводы давали трещину.
Все донесения разведки о готовящемся нападении не укладывались в порядок вещей планируемых Сталиным. Тем более документально эти донесения не были ничем подтверждены.
В вопросах войны и мира разведке доверять было опасно - ведь информация в таких вопросах быстро устаревает. Поэтому Сталин не верил донесениям и стоял на своей точке зрения :"Войны в 41-м не будет."
Хорошим методом получения достоверной информации о намерениях руководства соседних стран является чистый политический зондаж этого руководства с помощью агента влияния. Надежного агента. Таким "зондом" для Сталина послужил Министр иностранных дел Швеции Кристиан Гюнтер.
Все видели концентрацию немецких войск у границ. Но это ведь ещё не война. А самим начинать - опасно. Были у Сталина возможно сомнения, но он был убеждён (через очень "достоверный" источник в Швеции), что для Гитлера принятие решения будет зависеть от поведения самого Сталина. Поэтому Сталин выжидал, и не отвечал на провокации в приграничных областях, стремясь оттянуть войну, потому что авиация у страны ещё не была готова к военным действиям (шло её перестроение на новые самолёты и требовался как минимум год для этого).
Весть о том, что войны с СССР не будет, была ловко "продублирована" немцами через Финляндию, которая поделилась этой новостью с соседской Швецией.
Поэтому и шли из Кремля, известные теперь указания "не поддаваться на провокации". И всё это в совокупности привело к неожиданности нападения для самого Сталина. Но и помимо всего, Сталин был уверен в спокойной возможности отражения любого удара, если он состоится. Беспокоила его только истребительная авиация - летом 41-го она была не готова сражаться в небе с противником( что позднее и подтвердилось).
С высоты исторически пройденных времён, приходится признать: немцы осуществили довольно удачную дезинформацию против СССР через дипломатические каналы. И в частности, это было сделано через Швецию, где послом была, пользующаяся доверием Сталина, старая революционерка Александра Коллонтай.
Между Коллонтай и Сталиным были особые отношения с 20-х годов, когда Сталин оценил всех, принявших его сторону в борьбе за власть. Коллонтай была единственным уцелевшим членом ЦК VI -го съезда партии.
Сталин сделал Коллонтай дипломатом по её же просьбе, отправив поначалу Александру послом в Норвегию, где она залечивала душевные раны после разрыва отношений с Дыбенко. Доверие Сталина базировалось на получаемой от Коллонтай независимой от "Наркоминдела" информации в течении долгих лет, и эта информация никогда вроде бы не подводила.
Вероятнее всего немецкий "абвер" проделал несложную аналитическую работу. Стоило лишь сопоставить списки действующих в загранице советских дипломатов и уцелевших вокруг вождя, его бывших соратников.
Немцы вполне себе решительно считали, что советская разведка не бездействует. Они допускали то, что переписка германского посла в Москве, Шуленбурга с Министерством иностранных дел расшифровывается и читается советской разведкой. (А оно так и было!)
Видимо, по этому поводу, сам Шуленберг получил целевые указания, и в своих донесениях он активно подчёркивал миролюбивость СССР. В ответ же, он получал простую рутинную корреспонденцию о том, что расследования о пролётах самолётов над чужой территорией ведутся.
Изменения в германской политике не отслеживались никак.
Так было до вечера 21-го июня.
Документально подловить немцев на информации идущей через МИД не удавалось. Руководство НКВД считало большим успехом возможность доступа к немецкой дипломатической почте. Там даже не просчитывали вариант, что этот доступ был организован сознательно и преднамеренно для дезинформации противника.
И только перед самым началом военных действий,21-го июня, в Москву к Сталину, прибыл военно-морской атташе в Берлине, М.Воронцов. Именно Воронцов, первым получил документальное подтверждение о возможном начале войны в ближайшее время. И получил он это подтверждение - от шведского военно-морского атташе в Берлине.
Немецкое командование послало официальный запрос Шведскому морскому ведомству, о точных маршрутах шведских судов в Балтийском море, начиная с 22-го июня.
Вот так, немецкая разведка и Гитлер сумели "обвести" недоверчивого Сталина и начать войну внезапно, говоря после,что они действуют упреждающе.