, каким был бы щеголь из окружения герцога Энгейна
рядом с рыцарем в стальных доспехах во времена Карла
VII. Д'Артаньян пришпорил коня и поскакал своей дорогой,
за ним тем же шагом шел Планше.Через десять минут Д'Артаньян достиг конца аллеи
, регулярно обсаженной прекрасными тополями и заканчивающейся железными воротами, острия и
перекрещенные прутья которых были позолочены. Посреди этой аллеи
верхом на высоком коне ехал дворянин, одетый в зеленое и украшенный таким же количеством позолоты, как
и железные ворота. По правую и левую
руку от него сидели два лакея, швы их платьев были зашнурованы. Собралось значительное
количество клоунов, которые воздавали почести своему господину.“Ах, - сказал себе д'Артаньян, - неужели это сеньор дю Валлон де
Брасье де Пьерфон? Ну и денек! как он съежился с тех пор, как отказался
от имени Портос!”“Это не может быть месье Портос”, - заметил Планше, как бы отвечая
на мысли своего хозяина. “Месье Портос был шести футов ростом;
этому человеку едва ли пять”.- Тем не менее, - сказал Д'Артаньян, - народ очень низко кланяется этому
человеку.С этими словами он поскакал к высокому коню-к важному человеку и
его слугам. Когда он приблизился, ему показалось, что он узнал черты этого
человека.- Господи Иисусе! - воскликнул Планше. - Неужели это возможно?При этом восклицании всадник медленно и с величественным
видом повернулся, и оба путешественника увидели во всем своем блеске
большие глаза, багровое лицо и красноречивую улыбку
Мушкетона.Это было действительно Мушкетону--Мушкетону, толстая, похожая на свинью, катящиеся
с грубым здоровья, надувал с хорошо живет, кто, признавая
Д'Артаньян и ведет себя очень по-разному от лицемер Базен, соскользнул
с коня и подошел офицер с него шляпу, так что
дань-то из собравшейся толпы была повернута в сторону этого нового солнца, которое
затмило прежнее светило.“Господин д'Артаньян! Господин д'Артаньян!” воскликнул Мушкетон, его толстые
щеки распухли, а все тело покрылось испариной от радости. “Господин
д'Артаньян! о! какая радость для моего господина и повелителя, Дю Валлона де Брасье
де Пьерфона!”“Ты добрый Мушкетон! где твой хозяин?”“Ты стоишь на его собственности!”"Но какой ты красивый ... Какой толстый! ты преуспел и
располнел!” - и Д'Артаньян не мог сдержать своего изумления при виде перемены
, которую удача произвела на некогда изголодавшегося человека.
"Эй, да, слава Богу, я в полном порядке”, - сказал Мушкетон.- Но разве тебе нечего сказать твоему другу Планше?“Как, мой друг Планше? Планше,ты здесь? - воскликнул Мушкетон
с распростертыми объятиями и глазами, полными слез.- Я сам, - ответил Планше, - но сначала я хотел посмотреть
, не возгордился ли ты.“Гордишься старым другом? никогда, Планше! ты бы так не
подумал, если бы хорошо знал Мушкетона.” Пока все идет хорошо", - ответил Планше, выходя и протягивая руки
Мушкетону, и оба слуги обнялись с чувством
, которое тронуло присутствующих и заставило их предположить, что Планше был переодетым великим
лордом, так высоко они оценили положение
Мушкетона.“А сейчас, сэр”, - подытожил Мушкетону, когда он должен был избавиться от Планше,
который тщетно пытался обхватить его руками за своего друга жир обратно,
“а теперь, сэр, позвольте мне покинуть вас, ибо я не мог позволить моему мастеру, чтобы
услышать о своем прибытии из любого, кроме себя; он никогда не простит меня за то,
не имея прежде вас.”- Этот дорогой друг, - сказал Д'Артаньян, старательно избегая произносить ни
прежнее имя, которое носил Портос, ни свое новое, - значит, он не
забыл меня?- Забыл ... он! - воскликнул Мушкетон. -
