Это была всего лишь вспышка! Одна из быстро стертых картинок в памяти, когда она
показывает нам на долю секунды неизгладимые картинки из нашего
прошлое. Шовелен, в ту же секунду, когда его собственные глаза были закрыты
и Робеспьер, устремленный на него, тоже увидел одинокие скалы Кале,
услышал тот же голос, поющий: "Боже, храни короля!" Залп
стрельба, отчаянные крики Маргариты Блейкни; и снова он
почувствовал острую и горькую боль полного унижения и поражения.
Бывший посол Шовелен
Робеспьер все это время спокойно ждал. Он не торопился: будучи
ночная птица с очень ярко выраженными вкусами, он был вполне готов сидеть здесь
до самого рассвета наблюдаю за гражданином Шовеленом мысленно
корчась в муках воспоминаний о последних нескольких месяцах.
Ничто так не радовало Неподкупного цвета морской волны, как это
так же, как вид человека, борющегося с безнадежной ситуацией и
чувствуя, как сеть интриг постепенно затягивается все туже и туже вокруг
его.
Даже сейчас, когда он увидел, как гладкий лоб Шовелена сморщился в
озабоченно нахмурился, и его тонкая рука нервно вцепилась в стол,
Робеспьер испустил приятный вздох, откинулся на спинку стула и
сказал с любезной улыбкой:
"Тогда вы согласны со мной, гражданин, что ситуация стала
невыносимо?"
Затем, поскольку Шовелен не ответил, он продолжил, говоря более резко:
"И как все это ужасно досадно, когда у нас мог бы быть этот человек
уже под гильотиной, если бы ты так ужасно не ошибся в прошлый раз
год".
Его голос стал жестким и резким, как тот нож, которым он был
так что готов постоянно намекать. Но Шовелен по-прежнему хранил молчание.
На самом деле ему нечего было сказать.
"Гражданин Шовелен, как вы, должно быть, ненавидите этого человека!" - воскликнул Робеспьер
наконец.
Только тогда Шовелен нарушил молчание, которое до сих пор хранил
казалось, он заставил себя сдержаться.
"Я знаю!" - сказал он с безошибочным пылом.
"Тогда почему вы не предпринимаете усилий, чтобы исправить ошибки прошлого
год?" - вежливо осведомился Робеспьер. "Республика была необычайно
терпеливый и многострадальный с вами, гражданин Шовелен. Она взяла
примите во внимание ваши многочисленные заслуги и известный патриотизм. Но
ты же знаешь, - многозначительно добавил он, - что ей не нужны никчемные
инструменты."