Всем доброй ночи)
Сегодня, наверное, больше будет слов о том, что вокруг, чем про то, что в Захаре.
Давно уже я писала о том, что не смогу отдать Захарку в ресурсный класс. И тут я считаю себя и лентяйкой, и трусом, и слабаком, который сложил лапки на животе и плывет по течению. Но свое решение, наверное, не изменю.
Это (я имею в виду модель ресурсного класса) требует колоссального родительского ресурса, огромного количества времени, нервов и сил. Это, наверное, действует и очень помогает в развитии навыков ребенка, но это было бы приемлемо для меня, будь я мамой одного ребенка. Или Маша была бы лет на 5-10 старше Захарки.
Ага, а в коррекцию еще надо попасть. Не так-то ее и много в том виде, в каком она может подойти Захару.
Предыстория. Мой отчим, которого до 19 лет я считала родным отцом, в последнее время очень сильно сдал. По четыре раза за год папа лежал на дневном стационаре в местной поликлинике (в области). К нам на лечение врачи отказывались его направлять, мол, положено лечить на месте.
Мама однажды психанула, и мы оформили папе временную регистрацию у меня с тем расчетом, что когда отцу снова "похужает", мама его привезет ко мне, и в такой ситуации наши врачи обязаны будут принять его в больницу. По месту жительства отцу когда-то не долечили бронхит, а учитывая и без того проблемные легкие, состояние папы ухудшалось сразу после выписки из стационара.
В конце сентября, это была суббота, мои родители оказались у нас в гостях, но отнюдь не с целью попить чаю и поболтать. Скорая увезла папу в больницу, к сожалению, живым я его больше не видела.
Мазок на ковид взяли в понедельник. Чуть ли не в четверг пришел отрицательный ответ. Но за эти дни к папе, находящемуся в палате изначально в одиночестве, подселили пятерых. У троих мазок был положительный. На то время отцу уже кололи антибиотики для лечения застарелого бронхита, и медперсонал уверенно сказал, что "у Вас такая блокада в организме из антибиотиков, Вас ни один ковид не зацепит".
Через полторы недели папе стало лучше, и врачи планировали готовить документы на выписку. На следующий день отцу стало больно дышать, заболела спина и грудь, вскоре пропало обоняние. Поднялась температура. Еще один мазок вернулся с плюсом. Папе становилось хуже. Постоянно на кислороде. Палата интенсивной терапии. Созванивались, носили передачи, обменивались одеждой...
... В то воскресенье я случайно попала на небольшую шабашку по шитью и вернулась, довольная неожиданным заработком, уже около 8 вечера. С детьми был муж, даже немного позанимались днем. По возвращении домой я еще подумала, что с пятницы с папой не созванивались, надо бы набрать, да в понедельник посылочку справить. Мои мысли прервал мамин звонок: "Наташа, мне позвонили из больницы..." Горе в голосе все рассказало лучше любых слов.
В понедельник вместо передачи посылки папе я шла в уличной одежде по отделению за папиными вещами. Мимо проходили врачи в химзащите, но с открытым лицом, без масок.
Я, видимо, хреновенько (извините, по-другому не сказать) выглядела, поскольку санитар в морге дважды спросил, можно ли мне фото папы показать.
В понедельник вечером я, оформив бумаги и выкупив нужное для похорон, уехала к маме. Во вторник папу привезли, и наша семья простилась с еще одним человеком, умершим в больнице в одиночестве, среди чужих людей. Полтора года назад мы потеряли мою бабушку.
Вечером во вторник я вернулась домой. В среду у мамы пропало обоняние. Она грешит на работу, заболевшие студенты посещали занятия. Меня так и не зацепило. Мама отсидела на больничном месяц. По ее словам, если бы не болезнь, мама бы спилась. И я ей верю...
Бессмысленно винить врачей в такой каше из новых-старых пациентов. Мы все хорошо понимаем, что врачи вовсе не та голова, с которой гниет наша российская рыба.
А папа так боялся ковида.
А мама боится одна на кладбище ездить.
А мне там так спокойно. Тишина, только ветер да березки шумят...
Все шатко в нашем мире, слишком шатко. И я не имею никакого права, в первую очередь, морального, вкладывать все силы и всю себя в старшего ребенка, отодвигая младшую на задний план. И я не хочу, чтобы повзрослев, моя Маруся ненавидела и меня, и Захара, вспоминая свое детство в тени диагнозов брата.
Меня как-то здесь спросили, мол, зачем я таскаю Машу на реабилитацию Захара, пусть она с папой будет дома, а мы ездим вдвоем. Это было сказано про наш интенсив в г. Пушкин. Да какая там реабилитация, боже мой! Пока Захар занимался, Маша просыпалась и завтракала, а потом мы встречались и гуляли по новому для нас городу. Зато все вместе. И все с вниманием.
Вполне возможно, что пребывание сына в ресурсном классе принесло бы ему больше пользы, но не отразилось бы оно на Маше?
Ох уж эти мне вопросы...
А утром одеваемая мною доча заявила: "Мама, я хочу поскорее стать взрослой!" С каким энтузиазмом я заверила малыху, что торопиться не надо, передать сложно.