Страстную речь встретили громкими аплодисментами.
"Новая богиня, во что бы то ни стало!" - кричали серьезные джентльмены из
Национальное собрание, "Богиня разума!"
Они все жаждали, чтобы у Людей была эта игрушка; что-то, чтобы
играть и дразнить, вокруг которых танцевать безумную Карманьолу и петь
постоянно повторяющееся "Ca ira".
Что-то, чтобы отвлечь умы населения от последствий
его собственные поступки и беспомощность его законодателей.
Прокурор Шометт развил свою первоначальную идею; как истинный художник
кто видит широкий эффект изображения с первого взгляда, а затем заполняет
мельчайшие детали, он уже был занят разработкой своего плана.
"Богиня, должно быть, прекрасна... не слишком молод... Разум может идти только
рука об руку с более зрелым возрастом второй молодости... она должна быть одета
в классических драпировках, строгих, но наводящих на размышления... она должна быть накрашена
и нарисовал... ибо она всего лишь идол... с ней легко умиротвориться
благовония, музыка и смех".
Он начинал глубоко интересоваться своим предметом, выискивая подробности
деталь, с помощью которой его тема становится все более и более привлекательной.
Но терпение никогда не было характерной чертой революционера
Правительство Франции. Национальное собрание вскоре устало от Шометта
дифирамбические высказывания. Наверху, на горе, Дантон зевал
как гигантский леопард.
Вскоре Анрио был на ногах. У него был гораздо более тонкий план, чем у
закупщика поставить перед своими коллегами. Грандиозный национальный праздник,
полурелигиозного характера, но новой религии, которая разрушила и
осквернен и никогда не преклонял колени в поклонении.
Гражданка Шометт-Богиня Разума во что бы то ни стало, - признал Анрио
что идея была хорошей, но богиня просто как фигура-голова:
вокруг нее процессия лишенных сана и отступников-священников, олицетворяющих
разрушение древней иерархии, мулы, перевозящие грузы священного
сосуды, трофеи десяти тысяч церквей Франции и балетные девушки
в вакхических одеждах, танцуя Кармагнолу вокруг нового божества.
Государственный обвинитель Фукье Тинвиль считал все эти схемы очень
приручать. Почему народ Франции должен думать, что эпоха
новая религия означала бы эру молока и воды, зрелищ и
фейерверк? Пусть каждый мужчина, женщина и ребенок знают, что это была эпоха
кровь и еще раз кровь.
"О! - воскликнул он страстно, - если бы все предатели
во Франции была только одна голова, которую можно было отрубить одним ударом
гильотина!"