Окруженный теми, кто ненавидел его, теми, кто завидовал, и теми, кто боялся
он, он правил ими всеми силой своей собственной хладнокровной
дикость, благодаря непреодолимой силе его безжалостной жестокости.
Он не заботился ни о ком, кроме себя, ни о чем, кроме собственного возвышения:
каждое действие своей карьеры, с тех пор как он отказался от своей небольшой практики в
тихий провинциальный городок для того, чтобы броситься в дикий водоворот
о революционной политике каждое слово, которое он когда-либо произносил, имело только одно
цель-Он Сам.
Он видел, как его коллеги и товарищи по старым якобинским клубам безжалостно
разрушено вокруг него: друзей у него не было, и все оставляли его равнодушным;
и теперь у него были сотни врагов в каждом собрании и клубе Парижа,
и их тоже одного за другим уносило в этот дикий водоворот
которые они сами создали.
Бесстрастный, безмятежный, всегда готовый со спокойным ответом, когда страсть
яростнее всего бушевал вокруг него Робеспьер, самый амбициозный, самый
своекорыстный демагог своего времени, приобрел репутацию
неподкупный и самоотверженный, восторженный слуга Республики.
Морская зелень Неподкупна!
И таким образом, в то время как другие говорили и спорили, горячо обсуждали планы для
процессии и зрелища, или громко осудил все это дело как
работа предателя, он, в сюртуке цвета морской волны, спокойно сидел, полируя свой
ногти.
Но он уже взвесил все эти дискуссии на весах своего
разум, поместил их в горнило своих амбиций и превратил их в
что-то, что пошло бы ему на пользу и укрепило бы его положение.
Да! праздник должен быть достаточно блестящим! гей или ужасный, сумасшедший или
страшно, но через это весь народ Франции должен почувствовать
что была направляющая рука, которая управляла судьбами всех, голова
которые сформулировали новые законы, которые закрепили новую религию и
учредила свою новую богиню: Богиню Разума.
Робеспьер, ее пророк!
Глава II: Ретроспектива
Комната была тесной и темной, наполненной дымом от неисправного
дымоход.
Крошечный будуар, некогда изящное святилище властной Марии-Антуанетты;
слабый и призрачный запах, похожий на аромат призраков, казался все еще
цепляться за испачканные стены и за порванные гобелены.
Повсюду лежал отпечаток тяжелой и разрушающей руки: руки
великая и славная революция.