По ночному снежному лесу, вконец выдохшись, бежал парень лет двадцати пяти. Не чувствуя за спиной возможной угрозы, он остановился, насторожился. Эхом издалека доносились едва уловимые мужские крики.
«Игорь!» — прерывисто выдыхая клубы пара, подумал молодой человек и побрёл дальше.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как земля под ним провалилась. С хрустом ломающихся промёрзлых веток, парень упал в глубокую яму. В ту же секунду, ветер разнёс по округе пронзительный вопль.
Напоровшись всем телом на торчавшие из земли острые колья, человек взвыл от боли. Обездвиженная левая ладонь, как и правое бедро вспыхнули огнём. Грудь и живот уберегла плотная зимняя куртка.
Охваченный шоком, парень вытянул с кола судорожно дрожащую, насквозь проткнутую руку. Слёзы из глаз потекли сами собой. Молодой человек прижал раненную кисть к груди и, оттолкнувшись от дна ямы уцелевшими рукой и ногой, занял более или менее устойчивое положение.
— Помогите! — надрываясь, вскрикнул он, не взирая на ту опасность, что завела его в западню.
Ожидаемая в ответ тишина отдалась в горле непроходимым комом. Лёгкий ветерок играл в верхушках деревьев свою гнетущую мелодию. Острая палка, торчавшая в ноге, доставляла парню нестерпимую боль. Сочившаяся из ран кровь, частой дробью падала в багровое месиво снега и земли.
Минуты убывали за минутами, точно так же, как и силы убывали в теле молодого человека.
«Самому мне не вылезти... — мысленно взвешивал он свои шансы, — если выдерну ногу с кола — истеку кровью ещё быстрее...»
Из ямы раздался очередной крик о помощи.
Прошло некоторое время. Молодой человек стиснул было зубы, решившись-таки освободить свою ногу из болевого плена, как слух его уловил какой-то шорох. Звук становился всё громче и отчётливее. Хруст. Снег выдавал чьи-то приближающиеся, быстрые шаги. Парень замер, не успев сообразить — то ли ему жалобно кричать, то ли затаиться и не привлекать к себе внимания.
— Сейчас... погоди, я тебе помогу! — донёсся сверху хриплый мужской голос.
Бедняга лишь простонал в ответ и поднял голову, чтобы рассмотреть своего спасителя. Взору сперва предстали камуфлированные хаски человека, стоявшего у самого края ямы, затем его потертая, местами залатанная горка¹. Незнакомец закинул за спину ружьё, отчего висевший через плечо ягдташ², покачнулся несколькими тушками небольших зверьков.
— Сейчас... сейчас, — склонившись над ловушкой, снова отозвался мужчина. На мгновение в снежном сумраке показалось его лицо, с надвинутой к самым бровям вязанной шапкой и густой седой бородой.
Вспыхнул яркий свет фонарика.
— Помогите мне... моя нога... я... как больно! — сощурившись просипел молодой человек.
Мужчина осторожно спустился в яму, вынул из-за пояса кукри³ и фонарём осветил колья.
— Нога... — не унимался парень.
— Так, потерпи, парень, — произнёс незнакомец, замахнувшись своим изогнутым ножом.
В следующую секунду послышались рубящие удары кукри, сопровождаемые стенанием раненого.
*****
Сознание парня всполохами гасло и пробуждалось вновь. Он не знал, сколько нёс его на себе этот, появившийся из ниоткуда, освободитель. Судя по одежде и снаряжению — егерь либо лесник.
— Как тебя, малый, занесло-то в эти дебри? — поинтересовался мужчина, волоча беднягу на спине, держа того за локти.
— Плешивая⁴... Мы... Туда направлялись.
— Тю! На кой вам Плешивая сдалась?!.. На Алтай езжали бы... Вот там природа!.. А здесь, что?.. Шатуна встретишь — и всё, пиши пропало... Погодь, малый!.. Так ты здесь не один?.. Малый!..
Ответить раненый не смог — отключился в очередной раз.
— Ничего... — запыхавшись, бормотал под нос мужчина, —... Осталось немного.
*****
Резкий звук разрываемой ткани пробудил ослабевшего парня. Открыв слипавшиеся глаза, он увидел хлопочущего над ним незнакомца. Тот распорол ему правую штанину, где в ноге продолжал торчать деревянный обрубок. В тусклом свете керосиновой лампы, появилось суровое, морщинистое лицо мужчины. На вид ему было далеко за шестьдесят.
— Смотри, не окочурься мне тут. Слышишь, малый? — Не поднимая глаз, пробубнел старик. Затем ловкими движениями туго перетянул парню ногу ремнём, выше раны. — Тебя звать-то как?
— ... Мат... Матвей, — с усилием выдавил молодой человек и взглянул на свою повреждённую руку.
— Матвеюшка, — придерживая кол, сказал седобородый, — сейчас дюже больно будет...
Всхлипнув, парень откинулся на кушетке, отвернув голову в другую сторону.
Всё вокруг плыло перед глазами. Потолок в крохотном помещении был настолько низкий, что казалось — протяни руку и сможешь дотронуться до него. Стены бревенчатые, изношенные временем. В углу, занимая добрую половину пространства, пылился нехитрый, заваленный хозяйской утварью столик, а у двери на изогнутом гвозде висело ружьё
Старик вытащил обрубок из ноги Матвея. Та боль, по сию минуту мучившая парня, показалось ему комариным укусом, в сравнении с той, что тысячей жалящих пчёл ударила сейчас в его зияющую рану. А когда бородатый вылил на увечье Матвею мутную дрянь из бутылки, тот окончательно потерял сознание и забылся тревожным сном.
*****
— Проснулся? — заметив краем глаза шевеление Матвея, сказал старик.
Парень приподнял голову. Хозяин пристанища снимал шкуру с одной из норок, добытых ночью. Тушка зверька висела привязанная за задние лапки, мордой вниз.
— Эммм... — растеряно начал Матвей, — Я вам так благодарен... Вы... Вы спасли мне жизнь.
— Не благодари, малый, — орудуя острым как скальпель ножом, ответил старик, — Любой на моём месте поступил бы также.
— Ну, не знаю... — пробормотал парень и взглянул на свои перемотанные тканью кисть и бедро, — Вы мне и раны обработали... Как вас зовут?.. Вы мой спаситель.
— Андрей... Степанович. Можешь просто, Степаныч, — стягивая норке шкуру к голове, прохрипел бородатый.
— Степаныч... а я — Матвей.
— Знаю... Говорил уже.
— Да?.. Не помню... Вот же ж блин! — подскочил на кушетке молодой человек, — Друзья... Они ведь остались там, в лесу!
— Я нашёл одного...
— Да? А где он? Вы привели его сюда?
— Я отвечу тебе, малый, но поспеши ответить сначала мне... — отвлекшись от выделки, старик сосредоточил свой холодный взгляд на Матвее, —... Что вы забыли в этом лесу?.. Да ещё ночью?
— Ну... мы арендовали в Куягане⁵снегоходы... и поехали к Плешивой...
— Слыхал я уже о Плешивой...
— Честное слово, Степаныч... Ну зачем мне врать?
— Хорошо, раз вы ехали к Плешивой, то зачем вам карта лесных троп хребта?.. Где Бащелаки⁶и где Плешивая.
— Карта?.. Эмм... Так вы встретили моих друзей?
— Да... Я нашёл карту... В кармане, на ноге... Той, что только и осталась от твоего друга...
— Что? Вы о чем?
— Видать ночью, одного из твоих друзей задрал шатун... а потом постарались волки.
— Как?! Нет!.. Нет!
— Извини, Матвеюшка, но...
— Значит не спасся, — подумал вслух парень.
— Что?
— Да я так... А-а-а, эмм... Одет, одежда... Какого цвета были штаны?
— Так, погодь... Зелёные, а ботинок...
— Коричневый...
— Да, коричневый.
— Блин, Лёня... Лё-ня.
— Я там ничего особо не трогал. Один разбитый снегоход у дерева лежал...
— А на другом, мы с Игорем в овраг упали... Когда этого медведя увидели, Игорь резко дал влево. Лёня успел проскочить мимо... Потом мы просто врассыпную побежали... Я долго бежал, пока не попал в ту яму.
— Эту звероловную... я сделал, Матвеюшка... Шатун, что бродит здесь мне всю живность распугал...
— А почему его просто не застрелить?.. Вы... Вы ведь в курсе, что волчьи ямы запрещены?
— У меня, малый, к нему свои счёты, — рявкнул старик и, отряхнув ладони от шерсти, налил себе в кружку мутной сивухи, — Сейчас, Матвеюшка, уже поздно... а рано утром, я пойду в село, сообщить куда надо о случившемся... Телефоны-то ваши, в лесу бесполезны.
— Мда. А второго... Эмм... Больше вы никого не нашли?
— Нет... Всё утром... Матвеюшка, ты подкрепись и отдыхай, а я пройдусь, силки проверю.
*****
Матвей беспомощно лежал на кушетке. Любое движение отдавалось в ноге дикой болью. Рана кровила.
Степаныча не было уже несколько часов. Он ушёл на рассвете, предварительно замочив норочьи шкуры в кастрюльке, наполненной какой-то вонючей жижей. Ружьё старик забрал с собой.
Внезапно в маленьком окошке над столом что-то мелькнуло. Парень приподнялся на кушетке, вглядываясь в небесно-голубой квадрат.
Входная дверь скрипнула, приоткрылась. Матвей напрягся, потянувшись за поленом в стопке дров. Из-за двери показалось взъерошенная голова.
— Игорь! — вскрикнул Матвей, — Ты жив!
— Жив... в отличии от Лёньки, — пробормотал худощавый парень, переминаясь на пороге с ноги на ногу, — А где он? Его нет?
— Он ушёл, искать тебя.
— Пусть ищет... Тупой дед... Так ты нашёл их? Они здесь?
— Игорёк! Лёню звери сожрали, а ты не уймёшься. Тебе мало?.. Я уже ничего не хочу, оно не стоило того! Нужно валить...
— Вот найдём их и свалим. Хоть какой-то выхлоп получить...
— Ну... да, в принципе, ты прав... Лёнькину смерть надо хоть как-то оправдать.
— Красава, Матюха... Всё, ждём его. А ты не ссы... я сам всё сделаю.
*****
На улице стемнело. Степаныч не спеша вошёл в землянку. Горел тусклый свет керосинки. Матвей сидел на кушетке свесив ноги.
— Ну здравствуй, малый, чувствуешь себя уже лучше? — поинтересовался старик, снимая шапку и ставя ружьё в угол.
Вдруг из-за печки выскочил Игорь. Замахнувшись кукри, он в два шага приблизился к Степанычу. Старик, будто предугадав наперёд ситуацию, одним движением схватил ружьё, направив тому дуло в грудь. Грохнул выстрел. Землянка наполнилась дымом. Брякнул упавший нож. Игорь скорчился на полу, рядом с кушеткой.
Матвей сидел молча, вытаращив глаза.
— Это что же, Матвеюшка, твоя благодарность мне?
— Я его знать не знаю, Степаныч. Не знаю! Он пришёл сюда, угрожал мне...
Грохнул второй выстрел. Парень истошно заорал, схватившись за ноги.
— Не ври, проклятый!.. Фёдорович рассказал мне кто вы такие, и о чём разговаривали...
— Ммм!.. А-а-а! Фёдорович... Я не знаю никакого Фёдоровича!..
— Зато я знаю, малый, — прохрипел старик, поднимая с пола кукри, — Это скупщик шкур и мяса.
— Хорошо, Степаныч... Да!.. Это всё Лёнька! Это он придумал залезть в твою землянку и выкрасть шкуры... Он говорил, что ты хранишь у себя и соболиные, и рысьи, и волчьи... Что их у тебя здесь на миллион... Это правда, Степаныч!
— Мильён, говоришь? — произнёс старик, приблизившись к Матвею, — Как же вы сдавать-то их собрались? В округе только я их добываю...
— Мы не местные... Не местные мы! Лёньке про тебя его дед проболтался... Ну, тот и смекнул, что можно заработать... Помоги мне, Степаныч, я кровью истекаю.
— Я, Матвеюшка, лучше шакала из капкана вызволю... а не тебя, щенка подлого... я бы тебе эти шкуры и так отдал бы — по моей ведь вине ты в яму-то угодил... а теперь... в неё ты и вернёшься.
— Нет, нет... Ну, Степаныч, нас ведь ищут уже!..
— Да никто вас не ищет. О вас я никому не обмолвился.
Матвей тихо умолк, когда Степаныч вогнал на половину лезвие кукри в его грудь.
Часом позже, из той самой звероловной ямы валил густой чёрный дым. Горела одежда, горела обувь, горела человеческая плоть.
В выпуске вечерних новостей покажут репортаж о найденых в лесном массиве останках человека. Впоследствии, экспертиза установит его личность — Животков Леонид. Попов Матвей и Соколов Игорь будут числиться без вести пропавшими.
Бесновавшийся медведь ещё не раз утаптывал снег там, где совсем недавно была страшная, унизанная острыми кольями яма. Сравняв западню с землёй, старик навсегда похоронил в ней надежду о возможном человеческом образумии.
_____________________________________
Горка¹ — охотничий костюм
Ягдташ² — охотничья сумка для дичи
Кукри³ — своеобразный нож с лезвием серповидной формы
Плешивая⁴— гора (1766 м.) в Алтайском районе, Алтайского края
Куяган⁵ — село в Алтайском районе, Алтайского края
Бащелакский хребет⁶ — хребет на северо-западе Алтайских гор, на территории Алтайского края.