Ночью Лэрри опять остался в музее совсем один. Вокруг стояли тишина и покой.

Первой его заботой было запереть каменный саркофаг. Лэрри поспешил в египетский зал. Там он сунул ключ в замочную скважину. Плексигласовый лист скользнул вниз, и Лэрри бросился бежать. Вскоре по залу раскатился призрачный голос: – Тот. Гор. Ра. Лэрри медленно обернулся. Через плексиглас он увидел, как от таблички Акменра исходит сияние. Она светилась так ярко, что Лэрри на несколько секунд ослеп. Пока стражники-шакалы зевали, возвращаясь к жизни, Лэрри запер врата и был таков. В главном зале Лэрри привязал ти-рексову косточку к джипу с дистанционным управлением. Ти-рекс увидел кость, запрыгал от радости и погнался за ней. Лэрри взял пульт дистанционного управления и повернул машинку в сторону. Ти-рекс, как и ожидал Лэрри, заковылял за ней. Лэрри положил на пульт тяжелое пресс-папье. Машина увезла косточку куда-то в другие залы, и динозавр шел за ней по пятам. – Топай, топай, дубина стоеросовая, – сказал ему вслед Лэрри, а сам побежал к голове с острова Пасхи и приветствовал ее: – Доброе утро, бум-бум. – Я не бум-бум. Ты бум-бум. Бум-бум принес ням-ням? – спросила статуя. – Принес, увалень, принес. Полным-полно ням-ням. – Лэрри показал голове несколько пачек жевательной резинки «Биг Лиг». – Сезам, откройся. Голова с острова Пасхи разинула рот, и Лэрри запихнул туда всю жвачку. – М-м, – проговорила статуя. Надеясь, что она хоть на время умолкнет, Лэрри пошел к неандертальцам. Поскольку вчера они безуспешно пытались разжечь огонь камнями и палками, он швырнул им зажигалку. – Вот, ребята, держите. Потом он пошел в зал с диорамами. Закрыл диораму с майя, чтобы они не разбежались. Малыши умоляюще взывали к нему. Потом стали плеваться стрелами, но было поздно. Они сидели взаперти! На другой стороне зала Октавиус собирал войска. Римляне пустили в ход таран и пытались разломать стену, отделяющую их от железнодорожного строительства в штате Юта. – Раз-два, взяли! Раз-два, взяли! – командовал Октавиус. – Что вы тут делаете? – поинтересовался Лэрри. – Карфаген должен быть разрушен, – провозгласил Октавиус. – Мы расширим границы нашей империи или умрем. Раз-два, взяли! Раз-два, взяли!