Не помню по очередности, но зато хорошо помню, что это вообще было. Мои первые психологические травмы до 7 лет, которые наложили свой отпечаток, давали свою порчию стресса, вводили в депрессию и зародили чувство тревоги.
Помню, как я в детской кроватке в комнате у окна. Мне еще и года не было, как мы переехали в свою новую квартиру. В новом доме и районе города. Там было супер! И вот однажды меня мама помыла и понесла на руках в кухню, где папа пил чай. А я дрыгал ножками, и нечаянно пнул папин бокал. Папа показался мне злым из-за этого, и я заплакал. Так почти по-младенчески. Долго плакал, а потом болел. Первый приступ этилепсии со мной тогда уже случился.
Вообще, я был достаточно замкнутым ребенком. Еще сидя в коляске я любил переливать воду из стакана в стакан, не узнавал направлений звука, боялся вентиллятора и старого радиоприемника, дверного звонка, и однажды даже спалил палас утюгом. А оставшись ждать мамы на окне, не понял, что это она открывает дверь, хотя и видел ее в окне. Это из раздела об аутизме.
Одной из травм было посещение детского сада. Я его не любил, не хотел играть с другими детьми, не любил других вообще. И каждый день шел туда с неохотой. Я хотел уже в школу, как брат и сестра.
Травмами были отказы мамы покупать игрушки. Иногда их потом вообще не покупали, либо покупали не такие, либо позже. Наша семья не была богатой, поэтому приходилось на многом экономить. Я за это родителей не виню. Им спасибо и Царствие Небесное!
Еще одной травмой было услышать, что меня зовут девчачьим именем, которое созвучно с моим. После этого я стал задумываться о том, хочу ли я быть девочкой или мальчиком. О гендерном восприятии тогда речь не велась, был еще Союз!
Много травм было связано с бабушками и дедушками. Когда бабушка приезжала - был праздник. Когда уезжала - катастрофа. Я не хотел расставаться! До сего момента расставание - это ужас для меня!
В 6 лет огромной травмой стала смерть двоюродной сестры. С того момента я стал задумываться о жизни и смерти, смотреть на небо и размышлять о рае, о Боге, о загробной жизни, ангелах, и своей покойной двоюродной сестре. Я боялся за всех вокруг с того дня - что умрут родители, брат и сестра, и бабушки-дедушки. Я мог проводить часа просто смотря в потогок или в небо, в стену, и думать об этом, борясь с чувством тревоги.
У нас был компьютер, приставка, но играть на них мне особо не разрешали. И это тоже было травмой - и игра, когда разрешали, и грусть, когда запрещали.
А еще я был очень стеснительным. Приколы надо мной моими братом и сестрой я сначала воспринимал в штыки, а потом мне было стыдно за то, как я себя вел.
С 7 лет начинается новый этап, и там свои травмы...