Саксофон плакал, плакала и «душа» у Дашки. Сюда на набережную она приходила часто, и присев на скамейку с видом на залив, замирала. О чем она думала? Да кто его знает! Мысли в голове «роились как пчелы». Она так могла сидеть часами, а саксофон все плакал и плакал… Как бы очнувшись, она вставала и уходила. Через несколько дней приходила снова и все повторялась… Саксофон плакал, она замирала… Все старались обходить стороной, эту странную худенькую девушку с длинными темными вьющимися волосами. На фоне темных волос лицо девушки выглядело бледным и изнеможенным.
Придя как-то вечером на набережную, она присела на скамейку и замерла, но это продлилось недолго. Сухонькая, сгорбленная старушка с красивой резной полкой, подойдя к скамейке, спросила:
- Присесть можно девонька? - и, не дожидаясь ответа и приглашения, присела на скамейку рядом.
Дашка очнулась как от спячки и встрепенулась, подняв усталые глаза на старушку.
- Что ж ты, девонька, так себя мучаешь то? – подала голос старушка.
Дашка подняла голову и посмотрела в глаза не знакомой старушки и заплакала.
- Ну вот, так-то, однако лучше, - и старушка подвинулась ближе, погладив своей сухонькой рукой по плечи Дашки.
Дашка как будто ждала этого давно, закрыла лицо руками и завыла в голос. Было ощущение, что саксофон вторил рыданиям девушки. Некоторые прохожие шарахнулись в сторону, некоторые покрутив у виска пальцем, покинули соседние скамейки. Дашка уткнулась носом в грудь старушки, плакала. Казалось, что мир рушиться! Старушка, молча, гладила Дашку по спине. Дашка плакала все тише и тише. Наконец ее всхлипывания стали реже, и она подняла опухшее от слез лицо на старушку. Вся кофточка на груди старушки была мокрая. Старушка встряхнула с груди маленько мокроты.
- Полегче стало? – наклоняя на бок голову, спросила старушка.
- Душа оттаяла, так-то лучше! – продолжила старушка и улыбнулась своей доброй улыбкой.
Дашка с интересом посмотрела на старушку. Было такое ощущение, что это одна из икон храма ожила и пришла к ней на помощь. В последние месяцы в храм она ходила часто, но разговаривать с кем-то боялась. Сейчас в груди не было уже такой тяжести как все эти месяцы, но хотелось выговориться, попросить совета.
- Голодная, поди? Пойдем, покормлю, – и пошла в сторону летнего кафе, где на маленькой сцене играл саксофонист.
Дашка поднялась и пошла следом. Они присели за столиком не далеко от входа. С этого места хорошо была видна набережная и залив. Солнце уже клонилось к закату. Старушка посмотрела меню и сделала заказ по своему усмотрению, себе заказала только зеленый чай с лимоном.
- Пока для нас готовят. Не хочешь поделиться своими проблемами? – проговорила старушка.
- Меня зовут Валентина Алексеевна! Давай знакомиться! – и пожала руку Дашки. Рука старушки была теплой и суховатой.
Дашка кивнула головой и начала рассказывать:
- Воспитывалось в детском доме. Родителей своих совсем не помнит. Нянечка баба Маша рассказала только то, что ее завернутую во фланелевые пеленки и в байковое зелененькое одеяльце. Была уже осень. На вид мне было месяца два, так и записали мне День рождения в документах. Подкинули меня, на крылечке детского отделения. А что бы не замерзла, позвонили в дверь. Медсестра вышла, а на крылечке сверток. Сначала был дом малютки, затем детский дом. Всегда была «серенькой мышкой», поэтому ее не хотели брать в семью. Брали хорошеньких, ярких, умненьких! А она ни чем не выделялась особенным среди сверстников. Так и выросла в детском доме. Сердобольные нянечки подкармливали, иногда вкусняшки приносили из дома. Исполнилось восемнадцать лет. Вышла во взрослую жизнь. Обещали дать однокомнатную квартиру, что-то пока не получается. Закончила еще в детском доме колледж, по профессии кондитер-кулинар. На хорошую работу, устроиться не получается. Устроилась на работу в ресторан, мою посуду. Там меня и подкармливают. А денег хватает, только на оплату комнаты в коммуналке. Был парень, Лешкой звали. Дружили еще с детского дома. Как исполнилось восемнадцать лет, уехал работать на Север. Обещал приехать забрать, как устроится, да что-то, так и не едет. Вот уже скоро осень, тяжело очень. Как дальше жить, подскажите!
Валентина Алексеевна внимательно слушала и улыбалась:
- Как мне это все знакомо! Когда-то сама была молодой да глупой. Те проблемы, казались такими большими и тяжелыми. Конечно, трудно если помочь не кому. Давай так попробуем…
Продолжила Валентина Алексеевна:
- Есть у меня давняя подруга, в маленьком провинциальном городке. Живет одна, присмотреть за ней надо. Поедешь? Жить будешь у нее. Деньги на билет я дам, письмо напишу. Характер, правда у нее тяжеловат, да поди приживетесь. Так она добрая. Есть что собрать, или сразу на вокзал?
Валентина Алексеевна ждала ответа.
- Я поеду,- тихо проговорила Дашка.
- Вот и ладненько! А ты кушай, а я пока письмо напишу. Девушка! – обратилась она к официантке.
- Принесите, пожалуйста, чистый лист и ручку. Буду вам благодарна! А ты кушай и не отвлекайся! – качнула она головой на Дашку.
Дашка ела, молча, наблюдая, как ее новая знакомая пишет письмо мелким красивым подчерком. Сложив письмо треугольничком, она написала адрес.
- Вот письмо и деньги на дорогу. Вижу, девочка ты хорошая! Хочу передать тебе одну вещь, на память. Не знаю, оберег это или что! Но когда! Мне было плохо как тебе, мне ее так же дала одна старушка и сказала: «Передай его той, кому он будет очень, нужен. Прожила я хорошую жизнь. Дети, внуки и у них все хорошо сложилось! Она поможет тебе! Только верь! Но продавать ее ни нужно, только отдай!
И раскрыв ладонь, протянула брошь в виде бабочки. Брошь была старинной и очень красивой, разноцветные камушки переливались в закате солнца всеми цветами радуги. Дашка залюбовалась.
- Мне пора,- проговорила Валентина Алексеевна.
- Меня уже наверно потеряли. Сонечка мне напишет. Желаю удачи! – старушка поднялась и пошла к выходу из кафе.
Дашка поседела еще несколько минут, посмотрела на залив. Залив в закате солнечных лучей! Вид был, потрясающий! Почему она раньше этого не замечала? Брошку и письмо аккуратно положила в карман, Деньги положила в маленький кошелек. Тряхнув головой, как будто все свои плохие мысли решила оставить здесь, встала и направилась к выходу из кафе.
Саксофон играл романтическую мелодию…