Эта смешная и немного мистическая история произошла не с нами, а с нашим другом. Но, для полноты картины, рассказ будет от первого лица.
Картина первая. Утро в тумане
Итак, представьте: лето, четыре утра, туман, тихая заводь широкой реки, лодочка слегка покачивается у самого берега, мужчина с удочкой подрёмывает под легкий шелест волн…
Вдруг из тумана материализуется бодрый дедок.
- Милай, я вижу, у тебя лодка на ходу, перевези на ту сторону, а то до моста далековато топать, - будит он меня.
- А садись, разомнемся, - протирая глаза, говорю я. – Все равно пока не клюет.
Покидал в лодку свои пожитки, среди которых и ружье, а то знаю я эту обманчивую тишь: вернешься, а вещей как корова языком слизала. Отвязал лодку, и мы поплыли в туман.
И почти у другого берега, дедок толкает меня и возбужденно кричит:
- Смотри, смотри, кажися, сом! Эх, чем бы взять его?
Я смотрю, а под водой тень мелькает, широкая, длиной в человеческий рост. Хвост так и ходит туда-сюда. Ну, точно, сом.
- Не кипиши, отец, - степенно говорю я. – Сейчас я его из ружья щелкну.
Прицеливаюсь: выстрел, другой... Эх, мимо!
И вдруг, из воды, прямо с того места, где плыл сом, поднимается фигура: огромная, вся в водорослях, руки подняты и рёв такой, что аж уши заложило:
- Какая бл…ь стреляет?!
Мы с дедком оторопели, он мелко-мелко закрестился, приговаривая:
- Это ж водяной, хозяин реки, вот угораздило… разгневали… сейчас топить будет… спасайся, кто может, - и бултых с лодки на другую сторону от чудища.
Благо, до берега не далеко, смотрю, а дедок уже на суше и, не отряхнувшись, задал стрекача так, что только пыль столбом. А я сижу, как дурак, разинув рот, ружье из ослабевших рук выпало, и ничего сказать не могу. А на меня надвигается ЭТОТ...
Картина вторая. За пять минут до указанных событий
Николай Иванович, перешагнув рубеж 45-ти лет, внезапно озаботился своим здоровьем. Стал бегать по утрам, делать зарядку, варить кашки, а самое главное, пытался получить энергию солнца. Для этого нужно было как можно чаще сливаться с природой.
Путешествуя с рюкзачком по лесам и полям, вышел он однажды на тихую заводь широкой реки. Здесь часто стелился туман, росли густые ивы, а до ближайшей деревни было километров пять, так что никто не нарушал его покой и уединение. И так ему приглянулось это место, что летом, каждые выходные наведывался Николай Иванович на бережок. Ставил палатку, а на утренней зорьке плавал с маской и ластами.
Так и в то злополучное утро. Только-только погрузился он в воду, отплыл немного от берега, как вдруг мимо «просвистели» пули. Николай Иванович задергался, забился, не понимая, что происходит и в какую сторону ему плыть. Попытался уйти на глубину, да какое там, отплыл-то всего ничего от берега! Зацепился за корягу, запутался в ряске… Наконец в полном ошеломлении вынырнул, весь в водорослях, вскочил на ноги, задрал руки вверх и заорал:
- Какая бл…ь стреляет?!
Картина третья. Тот и Этот.
Два мужика – один в лодке, другой в воде. Один с ружьем, другой – в маске и водорослях стоят друг напротив друга и орут непечатно на всю реку: оба от страха. Одному кажется, что на него прёт водяной, а другой не понимает, зачем в него стреляют. И где-то вдалеке пылит по дороге дедок, периодически оборачиваясь и крестясь.
От криков туман испарился, выглянуло солнце, запели-защебетали птички и развеялся морок...
Познакомились мы с мужичком, я его отбуксировал на свой берег, тяпнули мы «беленькой»: сначала для успокоения нервов, а уже потом за знакомство и за удачную рыбалку. И больше я его на этой реке не встречал.
Но поговаривают, что Николай Иванович забросил свой ЗОЖ, женился, и теперь частенько любит рассказывать в теплой компании, как под градом пуль он еле выжил.
Ну, а я зарекся стрелять в воду, а то так, действительно, ненароком и в водяного попадешь.
Читайте мои летние истории: первая, вторая, третья, четвертая.