Заботы ускоренной готовности к плаванию, острейшая нехватка денег, перемены в МТК, отсутствие контрагентов и прочие события смутного времени надолго отодвинули решение проблемы. Принципиальное значение имела вторая из зафиксированных в документах инициатив командира Князева. 4 марта 1905 г. рапортом № 708 он напоминал МТК о необходимости устройства на корабле кормовой боевой рубки. Рубка, как видно из опыта войны, должна предотвратить потери среди дальномерщиков и сигнальщиков, которые в бою "выбывают в огромном количестве", отчего корабль лишается возможности определять расстояние и делать сигналы. В бою 28 июля 1904 г. на эскадре от боя в строе фронта отказались из-за неимения кормовых рубок. В такой рубке, как подсказывал опыт войны, должен помещаться и управляющий огнем. Наконец, и организация артиллерийской службы на судах 2-й эскадры предусматривала устройство запасного защищенного помещения, куда в случае разрушения боевой рубки должен был переместиться управляющий огнем. Признавая, что ‘ по массе причин" устройство полноценной боевой рубки в корме явно неисполнимо, предлагалось импровизационное решение в виде защитного пояса на нижнем мостике вместо кормовой штурманской рубки.
Темпы достройки "Славы"оставались по-прежнему черепашьими. К концу 1 февраля в 100% готовности были лишь корпус и бронирование. Рулевое устройство достигало 94% готовности, котлы и трубопроводы – 25%, главные и вспомогательные механизмы – 86%, башни н орудия – 83%, водоотливная система – 68,5%, сигнализация и передача приказаний – 44%. Лишь к 1 июня 1905 г. по всем этим системам корабля была достигнута готовность 98-99,9%, а 100% готовность по всем 42 отчетным позициям была зафиксирована только к 15 августа 1905 г. Иными словами, полностью корабль был готов даже позже того срока – к весне 1905 г., который был назначен Балтийскому заводу в начале войны. Никакого ускорения готовности, несмотря на освободившиеся, казалось бы, производственные мощности и рабочие руки, не произошло.
Это значило, что работы на "Славе" все время велись так, словно никакой войны вовсе не было. Излишними, ввиду исключенности корабля из войны, могли быть признаны и запоздалые усовершенствования, на которые в итоге разорительной войны вовсе не находилось денег. Как и во всей войне, как и во всем флоте, неукоснительно соблюдался и на "Славе" метко замеченный современниками главный руководящий принцип: "Главный морской штаб нехотя воюет с Японией, морской технический комитет держит нейтралитет, а Главное управление кораблестроения и снабжения прямо враждебно России" (Н.Н. Беклемишев. "О русско-японской войне на море". С-Пб, 1907, с. 102).
41. Во главе четвертой эскадры
Отгоняя от себя скверные мысли о судьбе, уготованной 2-й эскадре (ее состояние и настрой офицеров были известны из получаемых с похода писем), уповая на чудо, столь часто выручавшее Россию из, казалось бы, безвыходных ситуаций, люди на "Славе" жадно ловили известия с Дальнего Востока. Эскадра З.П. Рожественского, сумев 26 апреля соединиться с эскадрой Н.И. Небогатова, этим фактом пробудила во всей России надежды на победу. Что иное могло ждать флот, который против имевшихся у японцев всего лишь четырех броненосцев насчитывал одиннадцать списочных (двенадцатым был зачем-то причисленный к броненосцам крейсер "Адмирал Нахимов") кораблей этого класса. Один лишь четыре новейших типа "Бородино" уравновешивали в силах весь состав японских броненосцев. Соответствующим было и превосходство в вооружении: 26 305-мм и 15 254-мм пушек против 16 305-мм на японских броненосцах. Правда, у японцев была еще одна 254-мм и 30 203-мм пушек на 8 броненосных крейсерах, но ведь ясно было, что прямого боя с броненосцами в упор по-ушаковски (или по-нахимовски) они выдержать не сумеют. Важно было лишь разом двигать в бой на противника все свои броненосцы и смять японские. А уж с зтой задачей З.П. Рожественский, известный всему флоту своим жестким непреклонным характером, без сомнения, должен был справиться.