В 1992 году Борис Радовский переехал в Америку, сменил образ жизни в целом и профессию в частности, но именно за океаном смог возродить, то, что давно забылось им на родине, – увлеченность резьбой по дереву. Прямая линия «США-Россия» рассказывает, как Борис смог возродить в Америке «умершее» там ремесло, как орех и вишня заменили фанеру и почему умелец не хочет монетизировать свое занятие.
Заокеанский дзен
Сейчас Радовский вместе с семьей живет в пригороде Чикаго. Расстаться с родным Минском им пришлось в год распада Союза. К моменту эмиграции Борис почти 27 лет прослужил офицером в Советской армии. Переезд заставил начать новый карьерный путь: прибыв сначала в Северную Каролину, он с нуля освоил компьютерное программирование и проработал по новой специальности до выхода на пенсию.
«Мне 69, и я полтора года как на пенсии. Слава богу, есть чем заняться – у меня есть мое любимое хобби, которые успокаивает меня, стабилизирует эмоциональное состояние. Я просто включаю музыку и сажусь вырезать по дереву».
Реинкарнация школьных уроков
В отличие от стартовавшей уже на новом месте жительства IT-карьеры, увлечение бывшего военного выпиливанием по дереву началось гораздо раньше – в начальной школе.
«В мое время дети увлекались рукоделием: не было айфонов и айпедов, а были уроки труда, на которых нас учили работать с металлом, деревом и инструментами. Я, например, выпиливал обычным ручным лобзиком: брал фанерные ящики из-под посылок и выпиливал по чертежам – их можно было купить в магазине. Потом в школе мы устраивали выставки, на которых бывали и мои полочки и вазочки. Когда мне исполнилось лет тринадцать, я переключился на спорт, поменял увлечения и до недавнего времени совсем забросил свое хобби».
Единственного свидетеля того времени – выпиленную из фанеру вазу под фрукты – сохранили родители Бориса.
«В 2007 году я гостил у родителей, живших тогда в Чикаго. У них я увидел ту самую вазу, которую сделал, когда мне было 12 лет. Она была в не самом хорошем состоянии, фанера сильно рассохлась. Тогда я задал себе вопрос: «Смогу ли я спустя столько лет сделать что-нибудь подобное?»
Челленджем для Бориса стало не только сама репродукция и воскрешение прежних навыков, но и поиск материалов и инструментов.
«Я пошел в хозяйственный магазин, чтобы купить обыкновенный ручной лобзик. Там его не было, как и в следующем магазине, который я посетил. Оказывается, выпиливание по дереву в Америке давно забыто. Хороший лобзик нашелся в интернете, в местных лавках – качественная фанера, копировальную бумагу удалось откопать на складе в моей конторе. Чертежа вазы-первоисточника у меня не было: визуальный чертеж я сделал, прикладывая копирку на ее орнамент. Теперь новая современная копия хранится у моей дочери, а старую вазу я отреставрировал: почистил, отполировал и написал на ней «Борис Радовский, 1959 год».
Сообщество мастодонтов
Дальнейшему возрождению хобби также помогла мировая сеть. Погуглив, Радовский обнаружил, что в России искусство резьбы до сих пор не умерло и даже пользуется популярностью. Серфинг в интернете помог найти множество сайтов, на которых мастера делились своими идеями и выкладывали чертежи изделий. Благодаря им в коллекции появились еще одна несложная вазочка и шкатулка. Сложности при этом были связаны только с самим инструментом: выпиливание ручным лобзиком – процесс не из легких.
«В магазине инструментов я узнал, что в Каролине есть клуб любителей резьбы по дереву. Я связался с его руководителем и вскоре пришел на заседание клуба, куда и принес свои изделия. Из молодых в кружке – никого, одни дедки, гораздо старше меня. Они искренне удивились, что все свои работы я сделал руками. Сказали, что видели ручной лобзик только в детстве, сейчас им уже никто не выпиливает. Им понравились мои работы, и они убедили меня купить электрический лобзик. В интернете я заказал лучший – немецкой марки Hegner»
Еще одним элементом ретроградства оказалась фанера – ее в новом веке вытеснила качественная древесина.
«Я пользуюсь только ценными породами дерева — вишней, орехом, махагони. Материал, конечно, можно купить в магазине или онлайн, но я заказываю его у своего друга, который живет в Северной Каролине. Он занимается заготовкой древесины, а затем продает ее мастерским, которые делают салонную мебель. Дощечки нужного мне размера и толщины приходят мне по почте».
Следующим шагом стал поиск чертежей: большинство дизайнерских идей своих будущих изделий Радовский также черпает в сети, а затем модернизирует и совершенствует их.
«Я работаю с планами, которые создает Педро Родригез Лопес – испанец, профессор математики Севильского университета. Он увлекается искусством, колесит по Европе и имеет лицензию на съемку экспонатов в музее. Он с разных планов фотографирует старинные вазы и шкатулки, которые выпиливали люди столетие назад. Затем на основании этих кадров он создает трехмерные компьютерные модели своих изделий, виртуально разбирает их на кусочки, делает плоские отпечатки и продает эти планы».
Подставка под планшет в Викторианском стиле
В коллекции Бориса Радовского преобладает Викторианский стиль, также встречаются представители ар-нуво. В экспозиции встречаются как ставшие стандартными шкатулки разных размеров и вазы под фрукты, так и уникальные образцы.
Один из таких – стилизованная под старину подставка для книг, представляющая собой нечто вроде пюпитра. По словам Бориса, актуальности она не потеряла — сейчас на нее особенно удобно ставить планшет. Помимо сложной конструкции, изделие отличается сложным рисунком: одежду изображенного на ней мальчика, играющего на арфе, формируют очень мелкие детали – всего около 500 отверстий, выпиленных тонкой пилкой.
Также в числе сложных работ числится, например, сделанное год назад трюмо. На изготовление предмета интерьера понадобились четыре месяца и два вида дерева: на верхний декоративный слой пошла более светлая вишня, на подложку – темный орех. Радовский – противник краски: свои изделия он покрывает разными видами лака, а в последнее время и вовсе перешел на более надежный полиуретан. В гостиной небольшого дома в пригороде можно встретить вырезанные из дерева барометр, зеркало, настольную лампу. На стеллаже в столовой – корзинку для хранения чайных пакетиков или оригинальный круэт.
Роль галереи в доме выполняет шкаф в гостиной. Здесь за стеклом хранятся небольшой ларь для чая, шкатулки, рамки для фото – одна хранит кадр, на котором запечатлена в свои 19 лет мама Бориса, на другом – его дочь в этом же возрасте. Самая сложная из представленных на полках вещь — часы из ореха с мелким фантазийным декором и замысловатой сборкой.
Часы – любимцы умельца и самые многочисленные представители его деревянного паноптикума. Дизайн одних из них — настольных ходиков в ретро-стиле – он придумал сам: авторские часы украшены по бокам бронзовыми головами львов, устойчивость изделию также придают декоративные животные лапки.
«Все механизмы в моих часах электронные, с механическими много хлопот. Циферблат и его детали я закупаю в интернете. Выбираю лучшие – из Германии и Франции».
На стене в другой комнате повисли часы с отбивающей каждый час кукушкой, а недалеко от шкафа-галереи — часы с маятником. Их изготовление заняло около полутора месяцев.
«Конечно, не все мое время уходит на резьбу. Я занимаюсь спортом, вожу на тренировки внуков. Вместе с женой мы ездим в музеи, на симфонические концерты, ходим в кино и в спортивный клуб. Хоть мы и на пенсии, но у нас много разных занятий».
Домашняя мастерская
В Чикаго Борис с женой переехали четыре года назад. Здесь не нашлось клуба почитателей резьбы по дереву, зато нашлось место его мастерской. В Северной Каролине ее заменял гараж, где ютился электрический лобзик.
Сейчас станок занял свое место прямо в доме Радовских: в подвале Борис оборудовал небольшую мастерскую, соседствующую с рабочими компьютерами хозяина и фортепиано его жены – музыканта. В «уголке» Бориса – ничего лишнего: необходимый мелкий ручной инструмент в лице пил, молотков и плоскогубцев и, конечно, сам Hegner. Вместо специальных пылесосов – вентилятор, направляющий пыль на расположенный напротив фильтр.
Отказ от коммерции и курс на благотворительность
Борис, по его признанию, никогда не стремился к коммерциализации своего хобби: все, что он делает, он делает для себя, своих друзей и дочери.
«Когда мы жили в Каролине, я участвовал в паре выставок, но практически ничего не продавал – только несколько вещей. В клубе мы также устраивали выставки перед Рождеством, на которых продавали сделанные нами елочные игрушки и декорации. Все деньги мы передавали подшефному госпиталю, где лечили онкологических больных.
Я нигде не рекламирую себя, не хочу делать что-то на продажу. Люди сейчас очень критично относятся к тому, что видят, не могут оценить вещь в полной мере. Они привыкли, что все сегодня делается в Китае или Индии, а значит, это дешевка, за которую не надо давать много денег. Получается, я должен затратить пару сотен часов и просто продать свою работу за гроши. Зачем это мне?»
Понравилась статья? Подписывайтесь на канал!
Каталог электролобзиков →
Каталог столярного и слесарного инструмента →