Ну пошли. Как только их представили друг другу, Поль сказал Элен

Ну пошли.

Как только их представили друг другу, Поль сказал Элен:

— Итак, мадемуазель, вы просите чести — так как это действительно большая честь — сопровождать нас. В принципе, я не против. Только должен предупредить вас, если эти два попугая этого еще не сделали, что у нас гораздо больше шансов остаться там, чем вернуться назад.

— Эти два попугая, — она улыбнулась, — мне об этом уже сказали.

— И потом, данная экспедиция потребует неукоснительной дисциплины. Мы все согласились соблюдать определенную хартию — вроде той, какая когда-то была у пиратов. Вам дадут с ней ознакомиться. Не ждите никаких поблажек. Вы не получите ни единой преференции, разве что отдельную каюту. Если придется выбирать — идти или сдохнуть, вы будете идти… или сдохнете.

— Именно так я это себе и представляла.

— Стало быть, вы настроены решительно?

— Да.

— Хорошо. Бернар, выдай ей экземпляр «Судового устава». Как вас зовут?

— Элен Веррен.

— С этой минуты вы просто Элен, или доктор. Обращение на «ты» — обязательно. Итак, Сиг, Бернар и Элен, встречаемся через две недели в пункте отправления. Вылетаем 25 сентября. А теперь — ступайте куда хотите, но позвольте мне спокойно разбить мои последние земные баклуши.

Элен, Бернар и Сиг провели на берегах Везера еще шесть дней, дней, которые прошли в длинных прогулках на каноэ, купании в реке, дружеских беседах у костра.

Затем они сложили палатки, и Элен отправилась домой собирать вещи. Они назначили друг другу встречу и все вместе выехали поездом к месту отлета. На вокзале, за баранкой авто, их ждал Рэй.

— Так это вы — наш sawbones[6]? Well[7], я бы с удовольствием позволил вам отрезать мне ногу, — сказал он, увидев Элен.

На стройку они прибыли часов в пять вечера и обнаружили массу изменений. Из многочисленных рабочих осталось лишь несколько человек, трудившихся под присмотром Фортена. Звездолет находился уже не в ангаре, но в начале длинной заасфальтированной полосы. На носу корабля сверкала серебряная пластина, на которой было выгравировано его имя: «Ж. А. Рони-старший».