/продолжение Жизнь прожить -не поле перейти.../
Забот было много, после сельской жизни Паше было все непривычно. Босиком бегать запретили , кинули к ногам старенькие онучи и калоши.
Косу спрятали под платок, велели почаще умываться и руки мыть, мыло было черное и вонючее. Паша чихнула с непривычки, хозяйка прикрикнула - ишь барыня, шоркайся лучше.
Митеньку кормить тоже было непривычно, Паша младших братишек и сестренок запросто управляла, еда деревенская простая, скудная , ну а детишки другого и не видали. А тут - хлеб белый, масло , да не постное простое, а ... как же повариха сказала ? ...сливошное , вот! Крупа разная, греча, тут впервые в жизни Паша увидела рис, длинные чуть розоватые зерна, их требовалось замочить, промыть в нескольких водах / колодец во дворе, тоже Паше бегать с тяжеленным ведром .../ , а потом варить с молоком Митеньке. Остатки украдкой доедала , но повариха заметила, покачав головой, плеснула в чашку наваристого супа с кусочком баранины, протянула девчушке - не бери без спроса, не воруй, есть хочешь - мне скажи, дам.
Побежали дни, Паша старалась изо всех сил, скучать по своим было некогда...Вечерами, убаюкав ребенка , помогала поварихе Глафире по кухне , та частенько поручала квашню подмесить, изюм замочить. Нравилась выпечка сдобы Паше, дома-то матушка хлеб пекла, но не с такой белой, как снег, муки , а ржаной, да не вдоволь, больше на картошке сидели, времена были суровые, лихие , голодовали деревенские большесемейные...
Но манила уличная суета, шум, рынок был неподалеку. Одна выйти Паша страшилась, да и Митенька же на руках, смотрела в щелку опасливо, вспоминая рассказы взрослых о недавней войне, беспорядках , стрельбе и восстаниях. Шел неспокойный 1921 год...
продолжение следует...