Мне пришлось смирится с тем, что Толик придерживался заранее составленного нами договора о сотрудничестве, поэтому большую часть времени вне института, мы посвящали учёбе, не допускалось никаких глупостей и вольностей. Учебники , рефераты, практика, контрольные, вот чему мы посвящали все свободное время и это было очень нудно и скучно. Но зато процесс шёл, и это было видно, заполнялись строчки в зачетках, появлялось лишнее время. Но его мы тоже посвящали учёбе. Сбить Толика с намеченного пути было очень трудно.
Но иногда я так уставала, что в голову уже не лезла никакая информация. Тогда я начинала думать о том, как совратить Тольку. А когда он был поглощен процессом обучения, это было трудно, практически невозможно. Такой он был упертый и целеустремленный. А я была Генина ученица, поэтому я все равно находила вариант, как расслабиться. Я ловила Тольку тогда, когда он был не в себе, обдумывал главу в курсовой, или оформление реферата, и тогда все крепости падали в один миг, и наступал перерыв часа на два, по другому мы не умели. И короче у нас не получалось, оба были затейники.
Но такое случалось не больше двух раз в неделю, видимо это самое большее что себе мог позволить Анатолий, исходя из обстоятельств. Остальное все было по расписанию. Утром мы завтракали в ресторане, шли в институт, учились, сдавали, потом шли обедать в столовку, потом , если надо было, шли в библиотеку, если не надо было, ехали домой. И там снова учили, писали, готовились. В семь вечера шли в ресторан, ужинать. Потом поднимались в номер, готовились к завтрашним занятиям, все на этом день заканчивался, начиналась ночь. Начиналась она в девять часов.
Зачем нам ложиться спать в девять? Для того, чтобы успеть все до одиннадцати и заснуть сном счастливого человека. Мне хорошо было в то время. Наверное Толя был одним из тех немногих мужчин с которыми спокойно и надёжно. Я знала, что меня обласкают вечером, прочитают сказку на ночь и усыпят. А утром меня разбудят поцелуем на час раньше, чтобы снова показать мне как я желанна. Я не знаю, кем я была для Толи, а для меня те два месяца запомнились навсегда. Но я его не любила, сердце не выпрыгивало у меня из груди. Но тогда меня это мало волновало.
Закончился апрель. Мы сдали больше, чем хотели, остались мелочи. Поэтому мы уже могли позволить себе погулять вечером по набережной, посмотреть на закат, покормить уток на Ангаре. Толька оказался забавным парнем вне учёбы. Он любил целоваться не только в кинотеатре, но и в кустах и по углам, между домами. Мне тоже это нравилось, тем более сейчас я была уверена в том, что у всех этих поцелуев , обнимашек, зажиманий по углам, будет логическое завершение. Иногда этот товарищ доводил себя и меня до такого состояния, что мы бежали в гостиницу, чтобы упасть в объятия друг друга.
Мы совпали по интеллекту и темпераменту, это редкая удача в жизни, когда люди думают одинаково, когда близость приносит радость , а не раздражение, когда поцелуй сидящего рядом открывает перспективу ближайшего вечера, а не вызывает желание вытереть губы. Но тогда я не понимала в какой гармонии я живу, даже без любви. От быта меня тоже избавил Толя. Любой бардак в номере убирали горничные, ели мы в ресторанах и столовых, стирали грязную одежду нам за деньги , и гладили тоже. Все оплачивал конечно Анатолий.