Дух знал все истории про этот дуб. Однажды на него забрался один индеец, за которым гнался медведь.

Отметины от медвежьих когтей до сих пор остались на стволе, на высоте восьми футов над землей, глубокие царапины в толстой коре. Медведь больно поранил когтями дерево, говорил Дух, и оно истекло чистым соком, чтобы раны затянулись, чтобы слепящая боль прекратилась. Теперь раны зарубцевались, и дерево снова поет свою песню над тихим озером.
Дух повернулся к дубу, безмолвно здороваясь с ним. Стив стоял чуть в стороне, опираясь рукой на теплый капот «тандерберда». Свободной рукой он провел по волосам и заправил их за уши. А потом, почти против воли, спросил:
– А что убило того парнишку?
Дух пожал плечами и низко наклонил голову, так что волосы упали ему на лицо.
– Что-то очень плохое. И очень злое.
Стив хотел было сказать: «Вот ведь хрень», – но потом передумал. Были такие минуты, когда он просто не мог материться при Духе. Они подошли к изгороди у обрыва и стали смотреть на пастбища, которые спускались к самой электростанции. Стив взялся обеими руками за проволочное заграждение. Оно было холодным – холоднее, чем воздух. Таким же холодным, как мертвое тело. Он невольно поежился.
– Маньяк какой-нибудь, – сказал он. – Или собака. Может быть, даже тот доберман. Как ты думаешь, здесь есть волки?
Дух убрал волосы с лица и медленно покачал головой:
– Это не волк и не собака. Ты себе представляешь собаку, которая бы высосала из человека всю кровь?! А если ты думаешь, будто это маньяк, то почему же ты не побоялся приехать сюда? Он может быть где угодно. А вдруг он где-нибудь здесь?
– Или уже в Виргинии. – Стив вспомнил страшную рану на горле мертвого мальчика, хрупкую смуглую руку с размазанной по ней грязью. Глаза вдруг защипало – наверное, это ночной ветерок высушил непрошеные слезы. Он прищурился, глядя на электростанцию, – так, чтобы ее огни слились в единое мерцающее полотно… а потом его мысли как-то сами собой вернулись к Энн.
Он вспомнил, как приезжал сюда в последний раз, несколько месяцев назад. С ней. Они занимались любовью на заднем сиденье «тандерберда». Внутри было жарко, и они все взмокли, но потом прохладный ночной воздух охладил их разгоряченные тела, и огни электростанции слились воедино – в точности как сейчас.
Стив зябко поежился и обнял себя за плечи. Он уже собрался сказать: «Ладно, поехали»… а потом Дух протянул ему зеленое яблоко. Отвлек от мрачных воспоминаний. Это сработало; теперь Стив задумался, откуда, черт побери, взялось это яблоко. Он откусил большой кусок, отдал яблоко Духу и медленно прожевал сочную мякоть, смакуя его золотистый вкус: хрустящий и сладкий. Ему сразу же стало лучше.
– Помнишь историю про Крюка? – спросил он, проглотив яблоко.
– Э-э… – отозвался Дух, доедая огрызок яблока. Стив смотрел. Ему было интересно, выплюнет Дух косточки или нет. Дух не выплюнул, и Стив продолжил:
– Ну, знаешь… такая страшилка про юную парочку в Аллее влюбленных. Они трахались в машине, на заднем сиденье, и вдруг по радио передали, что в округе появился опасный маньяк, который сбежал из дурдома за городом. Ненормальный убийца с крюком вместо одной руки.
Стив покосился на Духа. Тот стоял, прислонившись к столбу проволочной изгороди, запрокинув голову и глядя на звезды. Луна скрылась за облаками. Лицо Духа было мрачным и задумчивым, глаза – темными и совершенно непроницаемыми. Может быть, он слушал Стива; а может быть, принимал телепатическое послание от аграрной цивилизации коллективного разума с четвертой планеты Альфы Центавра.
– В общем, они испугались и решили разъехаться по домам, – все равно продолжал Стив. – А когда подъехали к дому девчонки, парень вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу. И что, ты думаешь, он увидел на дверце снаружи? Окровавленный крюк, свисающий с дверной ручки! – Он подался вперед и гаркнул последнюю фразу прямо в ухо Духу.
Дух аж подпрыгнул от неожиданности и едва не упал. Пару секунд он просто тупо смотрел на Стива, как бы не понимая, в чем дело, а потом улыбнулся.