Я как раз собирался уходить в школу, когда почтальон принёс для меня посылку. Это был подарок от бабули – фотоаппарат! Моя бабуля – самая замечательная в мире!
– Странные идеи бывают у твоей матери, – сказал папа маме. – Такие подарки не делают ребёнку.
Мама рассердилась и сказала, что папе не нравится всё, что делает её мама (то есть моя бабуля), и что это не слишком разумно – говорить подобные вещи в присутствии ребёнка, и что это замечательный подарок, а я спросил, можно ли мне взять фотоаппарат с собой в школу, и мама сказала, что да, но надо вести себя хорошо, чтобы его не отобрали.
Папа пожал плечами, а потом мы с ним вместе прочитали инструкцию, и он мне объяснил, как и что делать. Это оказалось совсем легко.
В классе я показал свой фотоаппарат Альцесту и предложил на перемене сделать кучу фотографий. Тогда Альцест обернулся и рассказал обо всём Эду и Руфюсу, которые сидят позади нас. Они предупредили Жоффруа, который послал записку Мексану, который передал её Жоакиму, который разбудил Клотера, и тогда учительница произнесла:
– Николя, повторите-ка, что я сейчас сказала.
Я встал и заплакал: я не знал, что сказала учительница, потому что, пока она говорила, я смотрел на Альцеста через маленькое окошечко в фотоаппарате.
– Что это вы там прячете под партой? – спросила учительница.
Когда учительница говорит нам «вы», это значит, что она недовольна. Я продолжал плакать, учительница подошла ко мне, увидела фотоаппарат, забрала его и сказала, что поставит мне ноль.
– Ну вот, готово дело, – сказал Альцест, и учительница ему тоже поставила ноль и велела прекратить есть в классе, а мне стало смешно, потому что это правда, что Альцест всё время ест.
– Я могу повторить, что вы сейчас сказали, мадемуазель, – предложил Аньян, и урок продолжился.
Когда прозвенел звонок на перемену и все вышли из класса, учительница задержала меня и сказала:
– Знаешь, Николя, я не хочу тебя огорчать, я ведь понимаю, что это замечательный подарок. Если ты пообещаешь вести себя прилично, больше не играть с фотоаппаратом в классе и хорошо работать, я его тебе верну и зачеркну ноль, который ты получил.
Я честно-честно пообещал, и она отдала мне фотоаппарат и сказала, чтобы я бежал к своим друзьям во двор. Знаете, у нас всё-таки классная учительница, просто классная!
Когда я спустился во двор, меня окружили ребята.
– Мы уже и не надеялись тебя увидеть, – сказал Альцест, который как раз жевал булочку с маслом.
– И к тому же она тебе вернула фотоаппарат! – обрадовался Жоаким.
– Да, – кивнул я, – сейчас будем фотографироваться, встаньте-ка все вместе!
И все ребята собрались, даже Аньян пришёл.
Проблема была одна: в инструкции написано, что мне надо отойти от них на четыре шага, а у меня пока ещё слишком короткие ноги. Поэтому шаги вместо меня отмерял Мексан, у которого ноги очень длинные и с огромными грязными коленками, а потом он пошёл и встал рядом со всеми остальными. Я посмотрел в маленькое окошко, чтобы проверить, все ли помещаются, но голову Эда я не увидел, потому что он слишком большого роста, а половинка от Аньяна выступала за правый край, да ещё у Альцеста половину лица закрывал бутерброд, но он всё равно никак не хотел его отложить. Все они улыбнулись, и тогда я – щёлк! – их сфотографировал. Классный получится снимок!
– Неплохой у тебя аппарат, – сказал Эд.
– Да ну! – скорчил гримасу Жоффруа. – У меня дома есть гораздо лучше, мне папа купил, со вспышкой!
Тут все засмеялись, потому что действительно, Жоффруа вечно болтает что попало.
– И что же это такое – вспышка? – спросил я.
– Ну, это такая лампа, которая делает «пуф!», как во время салюта, и тогда можно снимать ночью, – объяснил Жоффруа.
– Ты просто врун, вот ты кто! – сказал я Жоффруа.
– Если хочешь, Николя, – предложил Альцест, – я могу подержать фотоаппарат.
И я отдал ему фотоаппарат, но попросил быть поосторожней: у него все пальцы были в масле, и я боялся, что он у него выскользнет. Мы начали драться, и тогда прибежал Бульон, наш воспитатель, и нас разнял.
– Что тут у вас ещё случилось? – недовольно спросил он.
– Николя, – объяснил ему Альцест, – дерётся с Жоффруа, потому что его фотоаппаратом ночью нельзя делать салют.
– Не говори с набитым ртом, – сказал Бульон. – Что это ещё за истории с фотоаппаратом?
Тогда Альцест отдал ему фотоаппарат, а Бульон заявил, что очень хотел бы его конфисковать.
– О! Нет, мсье, о нет! – закричал я.
– Хорошо, – строго сказал Бульон, – я его оставлю, но – посмотри мне в глаза! – ты должен вести себя хорошо и больше не драться, ясно?
Я сказал, что всё понял, а потом спросил, можно ли его сфотографировать.
Бульон, кажется, ужасно удивился.
– Ты хочешь меня сфотографировать? – спросил он.
– Да, да, мсье! – ответил я.
Тогда Бульон улыбнулся, а когда он улыбается, он очень симпатичный.
– Ну-ну, – сказал он, – ну-ну, хорошо, только побыстрее, потому что мне уже пора давать звонок с перемены.
Потом Бульон застыл посреди двора, одну руку положил в карман, а вторую себе на живот, выставил вперёд одну ногу и стал смотреть прямо перед собой. Мексан отсчитал мне четыре шага, и я посмотрел на Бульона в маленькое окошко: он был ужасно смешной. Щёлк! Я и его сфотографировал, и он пошёл давать звонок.
Вечером, дома, когда папа вернулся с работы, я ему сказал, что хочу сфотографировать его вместе с мамой.
– Послушай, Николя, – сказал мне папа, – я устал, убери свой аппарат и дай мне почитать газету.
– Это нехорошо с твоей стороны, – рассердилась на него мама. – Почему ты отказываешь малышу? Для него эти фотографии станут замечательным воспоминанием.
Папа тяжело вздохнул, встал рядом с мамой, и я отщёлкал шесть последних кадров на плёнке. Мама меня поцеловала и сказала, что я её личный маленький фотограф.
На следующий день папа взял с собой мою плёнку, он сказал, что её надо проявить. Пришлось ждать несколько дней, чтобы увидеть готовые фотографии, и я никак не мог дождаться. И вот вчера вечером папа принёс их домой.
– Неплохо получилось, – одобрил папа, – особенно те, на которых твои школьные приятели и этот усатый… А те, что ты снимал дома, немножко темноваты, зато они самые смешные!
Мама тоже пришла посмотреть, папа показал ей фотографии и засмеялся:
– Надо же, по-моему, сынок тебя не балует!
Мама покраснела, быстро забрала фотографии и сказала, что пора садиться за стол.
Не понимаю только, почему мама совершенно изменила своё мнение. Она сказала, что папа был прав, что фотоаппарат – это не игрушка, и маленьким мальчикам не следует делать такие подарки.
И убрала мой фотоаппарат на шкаф, на самый верх.