Вместе с Альцестом, Эдом, Руфюсом, Клотером и другими ребятами мы решили пойти на рыбалку.
В одном сквере, куда мы часто ходим играть, есть замечательный пруд. А в этом пруду водятся головастики. Головастики – это такие маленькие зверушки, которые потом вырастают и становятся лягушками, нам в школе об этом рассказывали. Только Клотер этого не знал, потому что он в классе часто не слушает, но мы всё ему объяснили.
Дома я взял пустую банку из-под варенья и пошёл в сквер, стараясь не попадаться на глаза сторожу. У сторожа в сквере огромные усы, тросточка и свисток – такой же, как у папы Руфюса, который служит в полиции, и этот сторож нас часто ругает, потому что в сквере слишком много вещей запрещается делать: нельзя ходить по траве, влезать на деревья, рвать цветы, кататься на велосипеде, играть в футбол, бросать на землю бумажки и драться. Но нам там всё-таки бывает здорово весело!
Эд, Руфюс и Клотер уже были на берегу пруда со своими банками. Альцест появился последним; он нам объяснил, что не нашёл пустой банки, поэтому ему пришлось опустошить одну полную. Всё лицо у него было в варенье, и выглядел он ужасно довольным.
Сторожа нигде не было видно, поэтому мы тут же начали рыбалку.
Ловить головастиков очень трудно! Надо лечь плашмя на живот на берегу пруда, опустить банку в воду и попытаться поймать головастиков, которые всё время двигаются и ужасно не хотят попадаться. Первым поймать головастика получилось у Клотера, и он был страшно горд собой, потому что не привык быть первым ни в чём. Но в конце концов мы все поймали по головастику. Хотя нет, Альцест ничего не поймал, зато в банке у Руфюса, который у нас классный рыбак, их оказалось целых два, и он отдал Альцесту того, что поменьше.
– А что мы будем делать с нашими головастиками? – спросил Клотер.
– Ну, – сказал Руфюс, – отнесём их домой, подождём, пока они вырастут и станут лягушками, и устроим им скачки. Вот будет здорово!
– И вообще, – добавил Эд, – лягушки – это очень удобно, они влезают на лесенку и говорят вам, какая на скачках будет погода![5]
– А ещё, – сказал Альцест, – лягушачьи лапки с чесноком – это очень, очень вкусно!
И Альцест посмотрел на своего головастика и облизнулся.
А потом мы убежали, потому что пришёл сторож. Пока мы шли, я всё смотрел на своего головастика в банке. Он был замечательный, всё время двигался, и я был уверен, что из него вырастет классная лягушка, которая выиграет все скачки. Я решил, что назову его Кингом; так звали белого коня, которого я видел в прошлый четверг в фильме про ковбоев. Этот конь был очень быстрым: стоило хозяину свистнуть, как он тут же скакал к нему. А своего головастика я научу делать всякие фокусы, и, когда он станет лягушкой, он будет скакать ко мне, как только я свистну.
Когда я пришёл домой и мама меня увидела, она стала кричать:
– Посмотри, в каком виде ты явился! Весь в грязи и мокрый как мышь! Где ты так вывозился?
Правда, я был не очень чистый, но это в основном из-за того, что я забыл закатать рукава рубашки, когда опускал руки в пруд.
– А что это за банка? – спросила мама. – Что у тебя в банке?
– Это Кинг, – объяснил я маме и показал головастика. – Он станет лягушкой, будет скакать ко мне, когда я свистну, будет предсказывать нам погоду и выиграет все скачки!
Но мама сморщила нос.
– Какой ужас! – закричала она. – Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не таскал в дом всякую гадость!
– Это не гадость, – ответил я, – он совершенно чистый, он всё время сидит в воде, и я научу его делать всякие фокусы!
– А, вот идёт твой отец, посмотрим, что он на это скажет!
Когда папа увидел банку, он сказал: «Смотри-ка! Это головастик!» – и сел в кресло почитать газету.
Мама ужасно рассердилась:
– Это всё, что ты можешь сказать? Я не желаю, чтобы твой сын таскал в дом всяких грязных животных!
– Да ладно! – успокоил её папа. – Головастик – это не так страшно…
– Ах так? Прекрасно, – воскликнула мама, – прекрасно! Раз моё мнение не в счёт, я больше не скажу ни слова. Но я вас предупреждаю: или головастик – или я!
И мама ушла на кухню.
Папа тяжело вздохнул и сложил свою газету.
– Мне кажется, у нас нет выбора, Николя, – сказал он мне. – Придётся избавиться от этой зверушки.
Я заплакал и сказал, что не хочу, чтобы Кингу причиняли зло и что мы с ним уже подружились. Папа обнял меня:
– Послушай, малыш. Ты же знаешь, что у этого маленького головастика есть мама-лягушка. И маме-лягушке, должно быть, ужасно грустно, что она потеряла своего сына. Твоя мама тоже не обрадовалась бы, если бы тебя унесли куда-нибудь в банке. И у лягушек всё точно так же. Знаешь, что мы сделаем? Мы сейчас пойдём и отнесём головастика туда, где ты его взял, а потом по воскресеньям ты сможешь его навещать. А по дороге домой я тебе куплю шоколадку.
Я немного подумал и сказал, что ладно, я согласен.
Тогда мы с папой пошли на кухню, и папа засмеялся и сказал маме, что мы решили оставить её и унести головастика.
Мама тоже засмеялась, поцеловала меня и пообещала вечером испечь сладкий пирог. И я успокоился.
Когда мы пришли в сквер, я отвёл папу, который нёс банку, к берегу пруда.
– Это здесь, – сказал я.
Потом я попрощался с Кингом, и папа вылил в пруд всё, что было в банке.
Когда мы повернулись, чтобы идти обратно домой, то увидели сторожа сквера, который вышел из-за дерева. Глаза у него были совершенно круглые.
– Не знаю, это вы все ненормальные или я сам схожу с ума, – сказал сторож папе, – но вы уже седьмой, включая даже одного полицейского, кто приходит сегодня выливать что-то из банки в пруд именно в этом месте.