Я пребываю в постоянном крике о помощи, но никто не знает, где я нахожусь.

Голова устала. Я не могу. Хочу другой реальности. Я знаю только слово «хочу» но никаких действий я не предпринял. Я нахожусь на дне, вместо попыток подняться, я копаю глубже. Крики в пустоту раздражают песчаные стенки, провоцируя обвал, я погружаюсь еще ниже. Я кричу в пустоту, погружаясь, все ниже и ниже. Я истратил патроны, стреляя в небо, вместо того, чтобы пустить пулю в лоб.
Я не принимал жизнь. Отторгал. Всячески препятствовал ей. Из-за неимения смысла в существовании сама жизнь стала проблемой. Я просыпаюсь с одним и тем же немым вопросом «что я должен делать?»
Суть потоковых вопросов существования настолько глубоки и деструктивны, что обязательно в рассуждениях дойдешь до степени отказа применять любое из возможных действий.
У тебя нет цели. Нет желания и стремлений нет. Нет того, что бы радовало в полной мере. Переживания по любому поводу более слабы, и можно сказать, безмятежны.
Отношение к жизни как к обычному временному отрезку. Я выбрал вариант находиться в отстранении, безвольности, в отказе от какого-либо выбора в целом.
Я сижу в зрительном зале.
У меня самое лучшее место, ведь оно здесь единственное, и я единственный зритель.
Я наблюдаю за своей жизнью со стороны. Изнутри.
Я слабоволен для смерти.
Я слишком далеко для себя дошел в ответах на вопросы, чтобы продолжать жить.
Это тупик сознания. Я не могу разглядеть сути своего существования. У меня достаточно воли и силы для изменений, но эти изменения мне без надобности.
Я пребываю в желании постоянной смерти, но в страхе угасания сознания.
Я пребываю в постоянном крике о помощи, но никто не знает, где я нахожусь.
Я жажду быть спасенным без осознания того, что меня спасают.
Я не пойду на встречу, потому как иного мира для меня не существует.