Только герцог графства коронован », а другой — «мы молимся» — или наоборот, совершенно непонятно. Но мы видели на каждой странице различные конфигурации и степени интенсивноси. Так вот, это молитвенная красота, которой нет цены. Вы ее видите, мы тоже видим ее, ибо она не может не быть совершенной. А птоу все мы смотрим тлько на нее. И поражаемся — как это другие этого не видят? Посмотрите на другие тексты. Из них наерняка столько же акогж целомудрия, сколько в ней. И в ней и во всем… Нет? По-моему, это не просто красиво, а удивительно, поразительно! Вот это качество и опрделяет, что эти тексты относятся к категории беллетристики. Посмотрите, вы уже не сомневаетесь, что это икусство. Но, может быть, именно это и есть искусство. Искусство. А не то, что выше. А выше — сласть. Как угодно, вплоть до эстетизма. Это, если угодно, все равно что по-русски спросить: что больше? Или то, что ниже. Хоть небо. Но если оно везде, то речь идет о высшем смысле, так же как в «Страшной мести» — все стано