“Ну, блин, привязался!

“Ну, блин, привязался! – Александр ежесекундно озабоченно поглядывал в зеркало заднего обзора. – Чего ему нужно? Неужели люди Полковника так топорно работают? Или не его?...”

“Хвост” он заметил сразу же, как только вырулил на Невский. Кургузый “даймлер” какогото легкомысленного, “лягушачьего” цвета, висящий на хвосте “кабарги”, уже начал надоедать Бежецкому. Раздражало не само преследование, а тот дилетантизм, с которым оно велось. Преследователи не только совершенно не скрывались, но, казалось, нарочно пытались держаться к объекту как можно ближе. Опасаться ротмистру было нечего, поэтому он всеми силами пытался заставить себя не нервничать. Искушение вдавить в пол до упора педаль газа стало так велико, что даже зачесалась ступня в ботинке. Надежная мощная машина, мгновенно превратившись в настоящий болид, несомненно, оставила бы далеко позади здешний неповоротливый аналог приснопамятного гэдээровского “трабанта”, в просторечии, как ни странно, и здесь называемый “мыльницей” изза пластмассового кузова. Однако зуд зудом, а сотни ни в чем не повинных автомобилей добропорядочных петербуржцев, торопящихся домой после трудового дня, движущихся слева и справа по оживленнейшей магистрали столицы, тоже стоило принимать во внимание.

Решение пришло внезапно, когда Александр автоматически притормаживал у светофора, зажегшего желтый сигнал прямо перед носом его машины. Сбросив скорость почти до нуля и краем глаза отметив, как “даймлер”, который отделяли от преследуемой “кабарги” два автомобиля, тоже начал притормаживать, Бежецкий, “ударив по газам”, проскочил перекресток.

Позади раздалась только робкая и какаято куцая трель уличного полицейского: видимо, служака в последний момент разглядел номера Дворцовой Службы на “кабарге” и, судя по всему, решил перенести громы небесные с головы высокопоставленного чиновника на его преследователя, неуклюже пытавшегося выбраться на оперативный простор. Спустя пару минут Александр снова взглянул на дорогу и удовлетворенно улыбнулся, не обнаружив позади ядовитозеленой “мыльницы”. До настоящего профессионализма “хвостам” было далеко. Интересно, кто же это всетаки был?

Бежецкий несколько расслабился и даже начал насвистывать некий

фривольный мотивчик. Однако все неожиданности были впереди. Подъезжая к своему дому, Александр еще издали отметил скопление разномастных автомобилей. Да какое там скопление – перед подъездом буквально яблоку негде было упасть. Роскошные, сияющие благородным черным лаком лимузины демократично стояли бок о бок с потрепанными, видавшими виды малолитражками всех цветов радуги. Между машинами и

возле парадного входа толпились десятки людей.
Ломая голову над тем, куда приткнуть “кабаргу”, Александр по

совковой привычке попытался угадать причину этого столпотворения, совсем упустив из виду то, что все эти гости – его, так как именно он, граф Александр Павлович Бежецкий, и является владельцем дома, вызвавшего столь явный интерес публики. Радовало то, что среди разнокалиберных автомобилей не было заметно ни одного полицейского или медицинского, а следовательно, какимлибо криминальным происшествием здесь не пахло. Однако вид здоровенных “манекенов” в стандартных темных костюмах, распираемых на плечах мощной мускулатурой, а на груди – явно чемто оставляющим дырки очень крупного калибра, скучковавшихся возле роскошных “русскобалтийских” и “дортмундеров” и свысока поглядывающих на “шушеру”, сновавшую вокруг своих “фольксвагенов”, “шкод” и “испаносюиз”, наводил на размышления.

Естественно, “быки” здесь, в отличие от мира Александра, на роль владельцев таких шикарных тачек тянуть никак не могли. Криминал этой России вообще старался не афишировать себя, довольствуясь своей паучьей иерархией внутри собственной экологической ниши. Новые русские, набившие Бежецкому оскомину дома, тут никому не привиделись бы и в дурном сне, хотя некоторые из скороспелых купчиков новорусскими замашками владели вполне. Подобными автомобилями в России2 пользовались люди солидные и добропорядочные: дворяне не из бедных, купцы, промышленники, дипломатический корпус... “Качки”, следовательно, всего лишь шоферы либо телохранители, а скорее всего, и то и другое вместе. Так сказать, в одном флаконе. Что же привело столько солидных людей к дому скромного ротмистра? Несколько смущали также дипломатические номера и пестрые флажки на капотах некоторых “членовозов”.

Вторая группа людей, чуть ли не впятеро превосходившая численностью первую, являла собой сборище типичных представителей второй древнейшей профессии, обвешанных фото – и видеокамерами, магнитофонами и прочей навороченной и не очень репортерской аппаратурой. От лимузинов журналисты, видимо хорошо знакомые с

повадками меланхолично жующих жвачку, именуемую здесь смолкой, “шкафов”, во всех мирах нетерпимых к папарацци, старались держаться на почтительном расстоянии.