Валерий был совсем юн, когда наступил героический 1917 год. Страна превратилась в огромный военный лагерь: началась гражданская война. Народ с оружием в руках пошел защищать свою свободу и светлое будущее своих детей. Трудное это было время: разруха, эпидемия, голод. Многие учебные заведения закрылись совсем, некоторые работали с перебоями. В Череповецком ремесленном училище то и дело прерывались занятия: не было дров отапливать помещение, не хватало преподавателей. В конце концов училище временно закрылось. Валерий уехал домой, в Василёво.
Павел Григорьевич Чкалов продолжал работать котельщиком в Василёвском затоне. Работал он с еще большим увлечением, так же быстро и ловко, как в молодости. Во время перерывов "на перекур" и на обед любил поговорить о своем младшем сыне, который скоро должен был стать дипломированным специалистом по котельному делу. Эта надежда рухнула с неожиданным приездом Валерия.
– Не быть тебе сейчас техником, Аверьян! – сказал Павел Григорьевич сыну, узнав, что Череповецкое училище закрылось. – Бери-ка кувалду да становись вместе со мной. А там видно будет. Может, потом и на инженера выучишься. Только смотри, не ленись!
Валерий просыпался по гудку. Надевал старый отцовский пиджак, стоптанные валенки и спешил в затон. Он работал подручным молотобойца. Первое время ему приходилось особенно трудно. К сыну Павел Григорьевич был еще более требователен, чем к посторонним, и Валерий никак не мог ему угодить. Попытался он как-то расспросить отца о его опыте, но Павел Григорьевич сердито отрезал:
– Меня никто не учил, и ты сам доходи. Сам старайся, приглядывайся, вот непонятное и станет понятным.
Самолюбивый Валерий больше и не заикался о помощи, трудился молча до тех пор, пока не начинала кружиться голова и огромный молот не валился из рук. Передохнув, он снова брался за работу.
По ночам сильно ломило руки и спину. Однако еще сильнее мучили неудовлетворенность и обида: несмотря на все старания юноши, отец хвалил его редко и скупо.
И все-таки Валерий добился своего. Пришло время, когда Павел Григорьевич стал одобрительно кивать головой, любуясь ловкостью и неутомимостью своего помощника.
Но однообразный труд скоро наскучил Валерию. В поисках более интересной профессии он с разрешения отца пошел кочегаром на землечерпалку "Волжская двадцать первая". Здесь его познакомили с устройством котлов и аппаратуры, научили шуровать топку. Новый кочегар освоился быстро: точными движениями выгребал он из поддувала золу, ровно держал пар в котлах.
"Волжская двадцать первая" сначала разрабатывала гавани в Костроме и Казани, потом пошла в устье Камы. Белогвардейцы потопили там большую баржу с камнями, чтобы закрыть путь советским судам. День и ночь трудились рабочие, очищая речной фарватер.
В ту пору белогвардейцы объединились с интервентами в борьбе против советской власти. Американцы и англичане делали все, чтобы задушить молодую республику. Но русский народ героически сражался с врагами революции.
Волга тоже стала местом жарких схваток. Гремели бои под Царицыном. Приволжье освобождалось от белых.
Валерий перешел на новую работу – стал кочегаром на пассажирском пароходе "Баян", перевозившем революционные войска из Нижнего Новгорода в Астрахань. Общаясь во время рейсов с красными моряками, он многое узнавал от них о Коммунистической партии, о Ленине и Сталине, о подвигах героев Красной Армии. Жизнь раскрывалась перед ним в пороховом дыму, освещенная героикой борьбы за свободу, за правое дело.
Работа в котельной была тяжела даже для такого мускулистого, широкоплечего парня, как Валерий. Но он трудился с большим старанием: это была его непосредственная помощь Красной Армии, помощь веселым и отважным морякам, с которыми он успевал сдружиться во время плавания.
Валерию хотелось знать многое и в первую очередь все о паровой машине, которая тогда казалась ему чудом техники. Со всеми вопросами и сомнениями Валерий обращался к механику "Баяна".
Механик был человек пожилой. Дело свое он любил и не прочь был похвастаться своими знаниями. Но резкий и напористый кочегар утомлял его расспросами. Механик отмахивался от него, требуя, чтобы юноша "не морочил ему голову" и занимался чем положено. Жаловался капитану:
– Волька толковый парень, аккуратный, да больно уж любознателен. Постоянно донимает меня: "Почему то да почему это?"