Яйцо — полированный шар в половину человеческого роста — стояло в правом углу лаборатории

Яйцо — полированный шар в половину человеческого роста — стояло в правом углу лаборатории, а в углу слева сидели два человека. Когда Сидоров вошел, они встали. Сидоров остановился, разглядывая их. Им было лет по двадцать пять, не больше. Один был высокий, светловолосый, с некрасивым красным лицом. Другой пониже, смуглый красавец испанского типа, в замшевой курточке и тяжелых горных ботинках. Сидоров сунул руки в карманы, привстал на цыпочки и снова опустился на пятки. «Новички», — подумал он и ощутил вдруг приступ такого сильного раздражения, что сам удивился.
   — Здравствуйте, — сказал он. — Моя фамилия Сидоров.
   Смуглый показал белые зубы.
   — Мы знаем, Михаил Альбертович. — Он перестал улыбаться и представился: — Кузьма Владимирович Сорочинский.
   — Гальцев Виктор Сергеевич, — сказал светловолосый.
   «Интересно, кто из них был Десантником, — подумал Сидоров. — Наверное, этот испанец, Кузьма Сорочинский». Он спросил:
   — Кто из вас был Десантником?
   — Я, — ответил светловолосый Гальцев.
   — Дисциплина? — спросил Сидоров.
   — Да, — сказал Гальцев. — Дисциплина.
   Он посмотрел Сидорову в глаза. У Гальцева были светло-голубые глаза в пушистых женских ресницах. Они как-то не шли к его грубому красному лицу.
   — Что же, — сказал Сидоров. — Десантнику надлежит быть дисциплинированным. Любому человеку надлежит быть дисциплинированным. Впрочем, это не мое мнение. Что вы умеете, Гальцев?
   — Я биолог, — сказал Гальцев. — Специальность — нематоды.
   — Так, — сказал Сидоров и повернулся к Сорочинскому. — А вы?
   — Инженер-гастроном, — громко отрапортовал Сорочинский, снова показывая белые зубы.
   «Прелестно, — подумал Сидоров. — Специалист по червям и кондитер. Недисциплинированный Десантник и замшевая курточка. Хорошие ребята. Особенно этот горе-Десантник. Спасибо вам, товарищ Фишер, вы всегда обо мне заботитесь». Сидоров представил себе, как Фишер, придирчиво и тщательно отобрав из двух тысяч добровольцев состав межпланетных групп, посмотрел на часы, посмотрел на списки и сказал: «Группа Сидорова. Курилы. Атос — человек деловой, опытный человек. Ему вполне достаточно троих. Даже двоих. Это же не на Меркурий, не на Горящее Плато. Дадим ему хотя бы вот этого Сорочинского и вот этого Гальцева. Тем более что Гальцев тоже был Десантником».
   — Вы подготовлены к работе? — спросил Сидоров.
   — Да, — сказал Гальцев.
   — Еще как, Михаил Альбертович, — сказал Сорочинский. — От зубов отскакивает!
   Сидоров подошел к Яйцу и потрогал его прохладную полированную поверхность. Потом он спросил:
   — Вы знаете, что это такое? Вы, Гальцев.
   Гальцев поднял глаза к потолку, подумал и сказал монотонным голосом:
   — Эмбриомеханическое устройство МЗ-8. Механозародыш, модель восьмая. Автономная саморазвивающаяся механическая система, объединяющая в себе программное управление МХФ — механохромосому Фишера, систему воспринимающих и исполнительных органов, дигестальную систему и энергетическую систему. МЗ-8 является эмбриомеханическим устройством, которое способно в любых условиях на любом сырье развертываться в любую конструкцию, заданную программой. МЗ-8 предназначен…
   — Вы, — сказал Сидоров Сорочинскому.
   Сорочинский отбарабанил:
   — Данный экземпляр МЗ-8 предназначен для испытания в земных условиях. Программа стандартная, стандарт шестьдесят четыре: развитие зародыша в герметический жилой купол на шесть человек, с тамбуром и кислородным фильтром.
   Сидоров посмотрел в окно и спросил:
   — Вес?
   — Примерно полтора центнера.